Чикита
Шрифт:
На прощание президент вынул из петлицы сюртука гвоздику и приколол к платью Чикиты [133] . А через несколько дней Чикита получила подарок из Белого дома: ландо по ее мерке и двух карликовых пони в придачу.
Глава XXVIII
На Панамериканской выставке. Тысяча и одна диковинка «Радужного города». Чикита становится официальным талисманом. Автомобиль впору. Королева лилипутов. Новые встречи со старыми знакомыми. Первое предсказание Джезерит. Пуля Буффало Билла спасает Чиките жизнь. Тоби Уокер, или прыжок гигантской белки. Му lovely Chick [134] . Большой парад на Мидуэе.
133
Заметка
134
Мой милый цыпленок (англ.).
До первого мая 1901 года Буффало был интересен туристам разве что близостью к Ниагарскому водопаду. Но с этого дня все поменялось, и до первого ноября миллионы человек успели приехать в Буффало, ставший одним из самых посещаемых городов США, чтобы увидеть грандиозную Панамериканскую выставку.
Выставка, призванная продемонстрировать достижения человечества и укрепить торговые связи между разными странами Америки, занимала площадь в триста пятьдесят акров и размещалась в сотне ярко раскрашенных павильонов (двадцать из них отличались монументальными размерами). Самым выдающимся сооружением стала Электрическая башня высотой триста семьдесят пять футов. Посетители могли подниматься на лифтах на самый ее верх, где располагались рестораны и смотровые площадки. На верхушке башни сиял гвоздь программы: Богиня света, женская фигура из кованой латуни с факелом в руке. Богиня как бы покровительствовала тысячам и тысячам людей, бродивших по выставке, и следила за мостами, проспектами, площадями, перголами, скульптурными ансамблями, «версальскими» садами, фонтанами, водопадами и озерцами, составлявшими тамошний ландшафт.
Днем «Радужный город» — так окрестила пресса территорию выставки — радовал глаз яркими красками, а на закате обретал особое очарование: двести сорок тысяч электрических лампочек зажигались в один миг и освещали все закоулки. Устроители Панамериканской выставки, одержимые стремлением превзойти Всемирную выставку в Чикаго размахом и числом посетителей, вложили в свое детище несколько миллионов долларов [135] .
Едва ли кому-то удавалось прежде собрать в одном месте столько разнообразнейших чудес. Попасть на выставку через один из семи входов (билет — в зависимости от времени суток и дня недели — стоил от двадцати пяти до пятидесяти центов для взрослых и от пятнадцати до двадцати пяти для детей) не составляло труда — гораздо сложнее было выбрать, к какой диковинке отправиться первым делом.
135
Один миллион долларов в 1901 году равняется примерно десяти нынешним миллионам.
С чего начать? Может, с павильонов, посвященных электричеству, сельскому хозяйству, станкостроению, транспорту, графике или горнорудному делу? С садоводческого салона, образцовой молочной лавки, выставки народных промыслов? Стенды каждого из штатов, Канады и других стран Америки также заслуживали внимания. У Кубы был собственный павильон с разными продуктам, куда крупнее, чем павильоны Мексики, Гондураса и Гватемалы. Проложить маршрут по выставке оказывалось непросто, особенно для людей семейных, ведь у леди, джентльменов и ребятишек вкусы разнились.
Два извечных и известных конкурента, стратегически расположенные друг напротив друга, сражались за сладкоежек. В двухэтажном здании «Шоколада Бейкера» гости могли наблюдать весь процесс превращения бобов какао в разные лакомства и наслаждаться кружками горячего шоколада. В трехэтажном здании «Шоколада Лоуни» продавались восхитительные наборы конфет знаменитой марки и открывались прекрасные виды из сада на крыше.
Но не станем обманываться: большинство, прогулявшись по «серьезным» павильонам и взглянув на консервы, электрические пишущие машинки, новейшие удобрения, стиральные машины и моторизованные фонографы, направляло стопы к Мидуэю. Именно там были сосредоточены забавы, больше всего нравившиеся обычным людям.
На широком бульваре публику поджидало целое войско зазывал, трубачей, клоунов и людей-сэндвичей, предлагавших билеты на такие соблазнительные зрелища, как «Эскимосское селение» с иглу, собачьими упряжками и морскими львами или «Африканская деревня», где в весьма убедительных декорациях джунглей племя свирепых «людоедов» плясало под барабанный бой.
Зайдя в двери «Прекрасного Востока», посетители попадали на шумный арабский базар, кишевший торговцами, сказочниками и шпагоглотателями. Там всякий желающий мог посмотреть верблюжьи скачки, увидеть дервишей, паривших на коврах-самолетах, и полюбоваться Фатимой и Фатмой (известными, как Малая Буря и Великая Буря), обольстительными исполнительницами танца живота. А тех, кто выбирал «Мексиканскую улочку», ждали тамали с чили и текилой, бой быков, гигантские кактусы, игуаны и танцоры, отплясывавшие гвадалахарский харабе со шляпами.
Мидуэй представлял собой пестрый причудливый калейдоскоп, «опись мировых чудес».
Расстояния между странами чудесным образом сокращались: человек, только что дивившийся табору Стеллиты, владычицы трансильванских цыган, через минуту оказывался в «Японской деревне» среди самураев, гейш, цветущих сакур и паланкинов, а потом попадал в «Американскую Венецию», безукоризненный слепок с Безмятежнейшей, включая все палаццо, церкви, мосты, каналы и гондолы. После чего мучительно выбирал: отправиться на кровавое сражение между белыми всадниками и индейскими воинами (шоу «Дикий Запад» Буффало Билла, представляемое на стадионе для двенадцати тысяч зрителей) или поглазеть на Пифагора, «коня с человеческим мозгом», умевшего складывать, вычитать, умножать и делить.
Днем и ночью публика осаждала помещение, где в инкубаторах лежали недоношенные детки. Управляющий, доктор Коуни, настаивал на сугубо научной, а не развлекательной природе младенческого инкубатора, но разместили его все равно на Мидуэе. Медсестрам и врачам, нанятым заботиться о младенчиках (родившихся в Буффало или окрестных поселках), стоило больших трудов утихомиривать шумных посетителей и напоминать, что они все же в больнице.
И во всей этой веренице ярких и поразительных диковинок были особенно востребованы четыре дамы. Первая, Кора Беквит, чемпионка мира по плаванию, выступала в крытом бассейне — «Нататориуме». Народ валом валил посмотреть, как мощно сложенная британская русалка плавает и ныряет по девять часов в день, не выходя из воды ни под каким видом. Вторая, Вайнона, юная индианка из племени сиу, участвовала в Индейском конгрессе и славилась необычайной меткостью в стрельбе из винтовки [136] . Третья, Крошка Патти, девятилетнее дитя сицилийских эмигрантов, услаждала слух гостей «Американской Венеции» великолепным сопрано [137] . А четвертая, ясновидящая Джезерит, выступала в шоу «Уголки Каира» и предсказывала людям будущее по ушам (при условии, что уши были чистые). Предсказания Джезерит (что значит «святая») сбывались непременно и очень скоро, за несколько часов, а иногда и минут. Например, у одной беременной женщины, которой по идее оставалось до родов три месяца, начались схватки, как только она вышла с представления «Уголки Каира», в точном соответствии со словами Джезерит [138] .
136
На самом деле Вайнона не имела никакого отношения к сиу. Эта бледнолицая по имени Лиллиам Смит накладывала темную пудру и носила индейскую одежду, чтобы сбить публику с толку. Под конец выставки один репортер из «Буффало таймс» раскрыл обман.
137
Со временем эту девочку — ее настоящее имя было Нина Моргана — «открыл» Энрико Карузо и стал ее наставником. Моргана отправилась в Италию изучать вокальное искусство и блестяще дебютировала в «Ла Скала» в пятнадцать лет. Вернувшись на родину, она сделала превосходную карьеру в нью-йоркской «Метрополитен-опера».
138
Эта леди родила в больнице при выставке. Недоношенного младенца с радостью приняли в инкубатор и несколько недель заботились о нем с особым тщанием.
Но кое-кому уступали в популярности даже Кора Беквит, сиу Вайнона, Крошка Патти и гадалка Джезерит. Да и все остальные развлечения Мидуэя. То была Чикита, которой предоставили целый огромный театр, выстроенный по левую руку от «Большого шоу зверей» Бостока. Люди выстраивались в очереди, чтобы взглянуть на нее, и, словно горячие пирожки, расхватывали ее фотографии и цветные значки с ее портретами, специально заказанные Бостоком к выставке [139] .
Полное превосходство кубинской артистки над всеми подтвердилось во время церемонии открытия, где устроители объявили ее официальным талисманом выставки. Сперва это звание ее не воодушевило. «Что я им, кошка или собачонка?» — возмущенно воскликнула она, узнав новость. Но Босток убедил ее, что стать талисманом столь значительного мероприятия — не только честь, но и прекрасная реклама, сулящая неплохие доходы им обоим. Поразмыслив, Чикита нехотя согласилась принять титул.
139
В антикварной лавке «Хейк’с Американа и Коллектиблз» (Тимониум, штат Мэриленд) я приобрел пару этих ценных значков с изображением Чикиты.