Чейзер
Шрифт:
– Что за дело, ептыть? Объясни толком, что творится.
– Сейчас четверть восьмого, - сказал Константин, глянув на часы.
– Представление начинается в восемь, так что успеваем.
– Какое представление?
– Ты одевайся, одевайся... Ну вот, хорошо, - протянул он, оглядев меня, - форменный фриц, аж руки чешутся. Снаряженных магазинов всего два, поэтому стреляй короткими очередями и не мажь. Дело такое, что промахиваться никак нельзя. Ты как стрелок, хреновый или ворошиловский?
– Слушай, ты, - разозлился я, - долго еще выеживаться будешь? Притащил меня сюда, маскарад устроил. Что вообще...
– Ладно, ладно, охолонись.
– Языка брать будем, что ли?
– Нет, не языка. Про "Анненербе" слышал когда-нибудь?
– Не приходилось. А кто это?
– Интересные люди. Я б сказал, с изюминкой люди. Это особое подразделение СС, которое занимается разной чертовщиной. И придется нам с тобой познакомиться с ними сегодня.
– Чертовщина, да? А если без красивых слов?
– А если без, то вот тебе факты. Был недалеко от города до войны химический завод компании Рон-Пуленк. В сорок третьем немцы устроили на этом заводе концлагерь. Пригнали сюда несколько тысяч узников из Натцвайлера и других лагерей. Сами фрицы называют этот новый лагерь "Объект 43". И наша, и английская разведки давно до этого "Объекта" добирались - уж больно он их интересовал. Подозревали, что там какое-то новое секретное оружие делают. Только вот лагерь очень сильно охранялся, подхода к ним никакого не было. Почти год мы за ними наблюдали, но без толку.
– И что дальше?
– Дальше? Появилась у нас одна зацепка. Когда на севере Франции союзники высадились, фрицы занервничали. Начали специальными конвоями с Объекта 43 что-то вывозить. Не так давно такой вот конвой под бомбовый удар союзников попал - все в кашу, но один фриц выжил и оказался у партизан. Звали его Пауль Райхманн, он на этом Объекте инженером по гидросистемам работал, причем имел высокий доступ. У Райхманна еще и документы кое-какие интересные оказались. Словом, выяснилось, что немцы на Объекте 43 монтировали какую-то хитрую машину, которую называли Flucht - по-нашему "Прямая линия". Принцип ее действия и назначение Райхманн описать не мог, только упомянул, что каждый этап проекта согласовывался с высшим командованием СС и "Анненербе". Сам Зиверс неоднократно приезжал на объект и интересовался ходом работ. Отвечал за реализацию проекта правая рука Зиверса, штандартенфюрер Удо Энгель, а научным консультантом была штурмбаннфюрер санитарной службы СС Ева Хаан. Она, по словам Райхманна, лично отбирала заключенных для экспериментов, связанных с проектом. Что уж они с этими беднягами там делали, Райхманн не знал, но клялся, что потом отобранных Хаан людей никто больше не видел. Вообще, в блок, где была смонтирована машина, даже комендант лагеря не имел права входить. Вот так мы получили первую информацию об этой конторе. Ну, а потом удалось завербовать одного парня-француза, который работает ремонтником в гараже на объекте. Он сообщил, что в гараже в постоянной готовности стоят два автомобиля "опель-адмирал" с одинаковыми номерами. Четыре дня назад, как раз перед налетом союзников оба автомобиля с пассажирами были готовы покинуть Объект 43. Причем один автомобиль должен был сопровождаться конвоем, а вот второй почему-то нет. Интересное кино получается.
– И каковы наши действия?
– Нам поставлена следующая боевая задача - в случае эвакуации перехватить автомобиль с высокопоставленными нацистами. Сегодня в восемь англичане начнут налет - в числе целей значится и Объект 43. В Центре сделали так, что информация о будущем
– Константин еще раз оглядел меня с головы до ног.
– А мы по ней слегка постреляем. Как, готов?
– Так точно.
– Тогда выдвигаемся. Времени осталось совсем немного.
Последующие полчаса мы пробирались по узким улочкам старого города, скрытые сгустившейся темнотой. Я сильно волновался, мне еще ни разу не доводилось участвовать в такой операции. Но Константин был спокоен. Так мы добрались до францисканского монастыря, и здесь увидели огни.
– Спокойно, - сказал Константин, - это свои.
"Свои" оказались группой французов, одетых в камуфлированную эсэсовскую форму и окруживших бронетранспортер "Ханомаг". Их командир поприветствовал нас и заявил, что все готово, и что они ждут только приказа перекрыть дорогу.
– Превосходно, - сказал Константин.
– Тогда начинаем.
Маки полезли в машину, бронетранспортер завелся и пополз в сторону дороги, хорошо заметной за деревьями. Я немного успокоился - с такой поддержкой предстоящее боевое задание уже не казалось таким рискованным. Впрочем, чего это я? Я ж комсомолец, мне бояться не положено...
БТР выкатился на обочину, взяв дорогу под прицел пулемета. Французы быстро извлекли из кустов оплетенную колючей проволокой рогатку и перекрыли дорогу. Все, теперь ждем. Интересно, что бы сказала Мария, увидев меня в этой форме?
Едва я подумал о Марии, как до нас донесся далекий звук сирены, на него отозвалась другая, и вскоре сигналы предупреждения о воздушном налете выли уже по всему городу. В небо уперлись световые столбы зенитных прожекторов, шаря в нем, будто призрачные пальцы. Я посмотрел на Константина - он негромко беседовал с командиром партизан, кряжистым мужиком с квадратным лицом и пышными драгунскими усами. Мне не хотелось, чтобы он заметил мою нервозность.
– Ну-ка, подойди!
– вдруг позвал он меня.
Я подчинился. Француз кивнул, отошел. Константин взял меня под локоть, отвел в сторону.
– Начну я, - зашептал он, - ты стой и не кипиши, понял? Как упаду на землю, тогда стреляй. И точно стреляй, чтобы ни один не опомнился. Французы нас подстрахуют, конечно, но и нам самим оплошать никак нельзя. Понял, зема?
– Понял.
– Понял он, - передразнил Константин.
– Надо отвечать "Так точно", деревня. А теперь слушай приказ, на тот случай, если меня... если я не смогу дальше действовать. Французы не знают, а ты обязан. В машине наверняка будут какие-то интересные вещи. Документы, чертежи, планы, карты - ну, ты разведчик, должен понимать. Так вот, все, что найдешь на месте операции, доставишь Марии. Она знает, что с этим делать. Приказ ясен?
– Так точно.
– Я сделал паузу.
– Только ты уж под пули не подставляйся, не стоит.
– И тебе могу сказать то же самое. Все, ждем. Скоро начнется....
Вдалеке заухали взрывы, окрашивая ночное небо зарницами. По самолетам били зенитки - я отчетливо слышал их стрельбу. Мне вдруг стала понятной простая вещь: вряд ли эсэсовские шишки поедут через город, там попасть под случайную бомбу плевое дело. Константин все правильно придумал. Надо ждать тварей тут. Только вот от ожидания этого прямо дрожь по спине пробирает...