Четыре Ступени
Шрифт:
Правильное выражение лица соблюсти не удалось. Неприятности начались прямо на школьном дворе. Дубов, увидев её, замер на мгновение, распахнув свои зеркальные глаза. Затем демонстративно окинул с головы до ног критическим взором. При первой возможности, когда рядом не болтались всякие Ковалёвы и Рябцевы, выдавил почти враждебно:
– Это вы куда собрались, Светлана Аркадьевна? На пикник?
Светлана вспыхнула. Стыдливо потупилась. Сам Дубов оделся в вещи поношенные, но ладные, хорошо подогнанные. Выглядел исключительно. Настоящий такой мужик. Спокойный, уверенный в себе. Ответила ему, давясь неизвестно откуда
– Одела, Павел Николаевич, как вы и говорили, самое удобное. У меня другого нет. Я никогда в походы не ходила. И на пикники никогда не ездила.
– Ну-ну. Изгваздаете всю эту красоту, потом не жалуйтесь, не нойте.
– Я что, когда-то повод давала?
– возмутилась Светлана. После памятного разговора с Лёхой Скворцовым некие перемены произошли в её натуре. Она постигала искусство отпора при несправедливых наездах. И процесс этот начинал приносить ей удовлетворение.
– Ещё будет время мне повод дать, - отговорился Дубов.
– Да снимите вы свой “сидор”, поставьте вон туда, к моему рюкзаку.
Интересно, куда вдруг разом подевались его отменные манеры, его старомодное воспитание? Светлана, по правде говоря, надеялась на помощь Павла Николаевича. Встретила ничем не объяснимое раздражение. Будто он ни с того, ни с сего возненавидел её. Вот тебе и нечто значительное, решающее судьбу. Как эта самая судьба иной раз шутит - зло и обидно.
Люська, конечно же, по своему неискоренимому обыкновению опоздала. Примчалась в последнюю минуту. Запыхавшаяся, весёлая. Дубов, непонятно чем раздражённый, и ей сделал весьма нелюбезное замечание. Панкратова не обратила внимания, удачно отшутилась. Пока Дубов делал перекличку учеников, пообщалась немного со Светланой.
– Отлично выглядишь, Аркадьевна. Пять баллов. А чего это Пэ Эн такой злой?
– Кто?
– не поняла Светлана.
– Павел Николаевич. Ему с нами деток вести западло? Тогда чего ради набивался?
– Не знаю, спроси у него. Он и на меня собаку спустил. Как только увидел, так сразу…
– А-а-а… - протянула Люська многозначительно.
– Тогда понятно.
– Что тебе понятно?
– покосилась на неё Светлана.
– Выглядишь ты обалденно, вот что, - пояснила Люська.
– То вся замотанная была, страшненькая. Типичная загнанная лошадь. А сегодня королевна. Ему небось и подойти стало боязно. Одно дело, знаешь, наклониться к бабе, снизу её подбирать, и другое - на коленках к ней ползти. Не любят мужики на коленях-то.
– Ну тебя, Люсь. Вечно ты чепуху городишь.
Они не успели обсудить вопрос до конца. Дубов построил ребят колонной, подошёл к женщинам и быстро распределил обязанности между ними. Светлане выпало идти замыкающей. И она, опять же, не имея опыта, радовалась новой роли.
Автобус, метро, электричка. Это было ещё по-божески. Светлана кое-как справлялась с переноской рюкзака, не подавая виду, что ей тяжело. Худо-бедно выполняла обязанности классного руководителя, держалась достаточно уверенно. На маршруте же, образно выражаясь, сдохла. И была благодарна Павлу Николаевичу, поставившему её замыкающей.
Они сошли на станции “Тучково”, опять построились в колонну и двинулись по шоссе. Конечной целью наметил Дубов берег Москвы-реки в километре или двух от какого-то известного раньше санатория. Теперь уже бывшего санатория, наверное.
По
Светлана не удивилась, когда Панкратова нырнула под навес. За ней туда поспешили некоторые ребята. Дождь пошёл сильнее. Подул свежий ветер. Светлана прибавила шагу. До остановки добралась как раз вовремя. Дождь уже лил.
Павильон остановки имел только две стенки - железные листы, сваренные углом, - нещадно продувался ветром. Находиться там было холодно. Зато сухо. Светлана пристроилась на рюкзаке рядом с Люськой и блаженно вытянула ноги. Пятки начинали подозрительно гореть.
– Если нам придётся идти ещё столько же, я сотру себе ноги.
– М-м-м, - промычала Люська и прищурилась, глядя на струйки воды, бежавшие с кромки навеса.
– Я отсюда вообще никуда не пойду, пока дождь не закончится.
Говорить не хотелось обеим. Они и молчали, слушая гомон вновь прибывающих под крышу учеников. Даже те из мальчиков, кто успел далеко ушагать в погоне за Дубовым, возвращались назад. Никто не желал мокнуть.
Светлана присиделась на рюкзаке, размышляя, как ночёвку устраивать, если дождь не закончится. Костёр не разведёшь. Сушиться негде. И тут увидела Павла Николаевича. Мокрого и злого.
– Что это вы все тут попрятались? Походники называется. Мелкого дождичка испугались.
Дождичек был вовсе не мелким. Однако возразить никто не посмел. Не говоря о Панкратовой, один Дубов мог считаться опытным походником. Остальные имели законный статус новичков. И если Павел Николаевич преисполнился возмущения, значит, повод для возмущения реально существовал.
– Ну-ка, быстро все на маршрут!
Ребятня нехотя, но послушно потянулась под негостеприимное дождливое небо.
– Павел Николаевич, - миролюбиво заметила Люська.
– Может, не стоит под дождём по шоссе идти? До леса неблизко. Промокнут все насквозь. Где их сушить? Заболеют на нашу голову.
– Людмила Семёновна, - Дубов вдруг стал привычно вежлив, снизошёл до объяснения.
– Дождь может и не закончиться. Надо дойти до места, разбить стоянку, развести несколько костров, чтобы согреться, обсушиться, приготовить еду.
– Не лучше ли тогда вернуться в Москву?
– Не лучше. Если не доведём дело до конца, ребята нам верить перестанут.
– Господи!
– недовольно вздохнула Люська.
– Можно подумать, они сейчас нам верят. Да ни боже мой!
Дубов не стал её дальше уговаривать. Строго взглянул на Светлану.