Четыре солнца

Жигунов Виктор Васильевич

Немедленно было раскрыто восхваление курян: в нём ведь тоже перечисление. А мои ти куряни сведоми кьмети; подь трубами повити, подъ шеломы възлелеяны… Все слова, кроме служебных, кончаются на и-ы!

Лишь некоторые выбиваются из единообразия: конець копья, сами скачють. Зато у них начала одинаковые.

А как же въ поле? Уж не пропущено ли что-нибудь начинающееся на п? Возникло и предположение, тогда показавшееся не очень

похожим на правду: может, должно быть въ поли? И точно, таким оказался местный падеж.

Местоимения — имъ, у нихъ — не подчинены общему порядку, но они ведь, как и предлоги, сами по себе ничего не значат. И всё же местоимения выбраны такие, в которых есть и.

Из всего отрывка только себе и князю не уложились в стихотворный принцип. Можно не искать для поэта оправданий, он и так показал мастерство. Однако объяснение напрашивается. «Себе чести, а князю славы» — постоянная воинская формула (она и в «Слове» употреблена дважды), автор и ввёл её, не изменяя: надо не быть поэтом, чтобы сломать отточенное выражение.

Три тьмы

В отрывке, которому была посвящена предыдущая главка, одно слово вызывает особые сомнения — это опять въ поли, где уже исправлено окончание. Следует ли читать «воины скачут, как волки в поле, ища чести» или «воины скачут, как волки, в поле ища чести»?

Решение этого как будто не очень важного вопроса, правда, мало связано с равногласием — разве только тем, что подсчёты гласных заставляют вдумываться в каждую букву. А мелочей в поэме нет.

Обратимся сначала к её названию: Слово о пълку… Древнерусское пълкъ значило и «отряд», и «поход», и "сражение", и "стан" (лагерь), и "толпа", и "множество". Автор использовал разные смыслы: писал, что Игорь «навёл свои храбрые полки на землю Половецкую», и писал То было въ ты (те) рати и въ ты пълкы, а сицей (такой) рати не слышано (4 3 2 9 —).

Кстати, рать тоже имела два значения: «битва» и «войско». В переводах поэму озаглавливают по-разному: «Песнь об ополчении…», «Речь о конном походе…» (слово тоже оказывается многозначным).

Посмотрим и в самый конец произведения, на фразу Княземъ слава, а дружине аминь. Рукописи полагалось завершать «аминем», потому его здесь часто выносят в отдельную строку и даже допускают, что он добавлен переписчиком — то ли по привычке, то ли из стремления придать полуязыческой поэме «божеский» вид. Для оставшегося обрывка фразы нашлось такое объяснение: союз а в древности означал «и», так что получалось «Князьям слава и дружине». Правда, порядок слов вышел нарушенным, да и а в бесспорной роли «и» ни разу автором не применено. А ведь фраза целиком содержит 5 а-я и 5 остальных гласных, и смысл прозрачен: князьям слава, а дружине конец, вечная память. Аминь «работает за двоих»: продолжает мысль и завершает произведение.

Поле — степь:

Игорь поеха по чистому полю. Но когда поэт призывает: Загородите полю ворота — это уже не степь, а живущий в ней народ, половцы. Так нужно ли понимать, что воины скачут, как волки по степи, или они ищут чести в битве со степняками?

Ответ теперь очевиден: то и другое. Въ поли не случайно поставлено в предложении так, что вызывает сомнения.

После такого вывода иначе прочитываются и некоторые другие места поэмы. Дремлеть въ поле Ольгово хороброе гнездо — далече залетело! Князья с дружиной ночуют в степи. А тем временем их окружают враги. То есть русские воины отдыхают среди не замеченных ещё половцев… Как тревожен скрытый смысл!

Многие строки произведения вызывали жаркие споры толкователей. Галици стады бежать — сравнены ли русичи со стаей галок или сказано, что это отряды из Галича? Земля тутнеть, рекн мутно текуть, пороси поля прикрывають, стяэи глаголють — что такое пороси; пороша (пыль) или поросль? Обычно думают, что пыль, но откуда ей взяться в весенней степи, тем более что автор сам упомянул: половцы спешили навстречу Игорю без дорог. Лесу же войско часто уподобляли, оно с поднятыми копьями действительно так выглядело. Не следует ли в таких случаях принимать сразу оба толкования?

А в следующей цитате одно слово имеет даже три смысла! Тогда Игорь възре (взглянул) на светлое солнце и виде отъ него тьмою все свое вое прикрыты (2 9 9 6 1). Речь идёт о затмении, но тьма — не только мрак. На лица воинов набежала тень — то есть они помрачнели, их охватила тревога. Кроме того, слово тьма означало «десять тысяч» и вообще бесчисленное множество (вспомним у Блока: «Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы»). Солнце предсказывает дружине гибель от несметных полчищ врага…

Поэт М. Светлов наполовину в шутку собирался написать книгу «Поэтическая экономия» о бережном расходовании слов в стихах. Приведённые сейчас примеры могли бы стать её украшениями, с которыми вряд ли сравнились бы какие-то другие.

«О, Руская земле!»

То, о чём будет рассказано сейчас, — скорее всего, заблуждение. Началось оно безобидно, а дальше вышла иллюстрация к тому, куда заводит арифметика, если не сверять её с грамматикой, например. И ведь смысл-то у «восстановленной» фразы получился красивый…

Эти стихи знамениты:

О, Руская земле! Уже за шеломянемь еси.

Шеломя — холм. Возможно, имеется в виду Иэюмский курган в среднем течении Северского Донца: где-то здесь пролегала граница между русскими и половецкими владениями. Дружина углубилась в степь, родная земля осталась за холмом.

Первый стих (2 1 2 — 1) чётко соблюдает равногласие. А во втором — четыре е и пять остальных гласных. Возникает подозрение, что какой-то слог лишний.