Четыре пилота

Зорич Александр

– Импакт, – коротко передал Саржев то, что ему сообщили с борта флотского флуггера-разведчика.

Тихон от неожиданности вздрогнул. Заслушавшись Языкана, он совсем забыл, что поступала информация о подходе метеора.

– Хорошая у него скорость была, – сказал Ниткин. – Не успели предупредить, а он уже грохнулся.

– Да, быстрый метеор. Наверное, интерстелларный… Кстати, прошу обратить внимание, что «Горынычи» применили по нам оружие. Имитаторы поражения сработают на условно подбитых машинах автоматически, но на всякий случай сообщаю, что по сценарию сейчас собьют

борт три-два и борт три-три. Борт три-два мы вчера потеряли, сегодня вместо него три-восемь, но сути дела это не меняет.

«Три-два, три-три, три-восемь… Значит, я пока еще живой!» – обрадовался Тихон.

Бац!

Бац!

Все взрывы в вакууме были искусственно озвучены для телетрансляции ради вящего эффекта. Поэтому Тихон слышал как ракеты «поразили» флуггеры Ниткина и Пейпера.

– Ракеты настигли агрессора! Прекрасное зрелище! Вы, конечно, знаете, что вероятность прямого попадания ничтожна! Ракеты поражают цель готовыми убойными элементами, которые разлетаются при взрыве! Поток таких элементов накрывает цель! Сейчас вы видели, как были смертельно ранены два флуггера-бандита! Через пробоины они теряют воздух!.. Тритий!.. Рабочие жидкости реактора!.. Я думаю, их пилотам сейчас несладко! И правильно! Так и должно быть с каждым, кто посягнет на истребительный патруль Российской Директории!

«Мы с Саржевым – на очереди», – Тихон вздохнул.

Флюктуацию в движении «Орлана» он почуял еще до того, как о ней сообщили скачки показаний курсового контролера. На пол-ладони вверх, на полпальца вбок. А ведь среда, способная внести такое возмущение в траекторию флуггера, теоретически отсутствовала.

«Что это было? Прямое попадание учебной ракеты? Очень сомнительно…»

На самом деле, виноват был метеор, который разбился на ночной стороне планетоида. Скоростные ударные волны прошли через твердую кору Эфиальта и через жидкую горячую мантию.

Гидравлический удар выбил ледовые пробки в районе старых извержений.

Плато вспотело облаками пара и водяной пыли.

«В одном из таких облаков меня и тряхнуло, – определил Тихон. – Странно, что не случилось ни одного свежего криоизвержения.»

И вот пожалуйста.

Прямо по курсу – необъятный фонтан воды, пронизанный красными и охряными змеями! От основания веером разлетаются темные комья чего-то горячего. Упаси Бог столкнуться с ними! Плоскость оторвет – глазом не успеешь моргнуть! Ну а если такая лепешка угодит в лобовое стекло, так и вовсе пиши пропало.

Саржев перепугался не на шутку:

– Всем сняться с текущего режима автопилота! Это категорический приказ! Выходим на вертикаль!

Комэск стремился немедленно убрать всех своих подчиненных с плато. Сделать это по-настоящему быстро можно было лишь одним способом: лететь строго вверх, оставляя зону природного бедствия за кормой.

Языкану об импакте ничего не сообщили. А может и сообщили, но он решил не отвлекать внимания зрителей. Комментатор продолжал вытягивать разваливающийся репортаж на чистой импровизации. На то и профессионал.

Две «сбитые» машины больше в кадр не давали, сосредоточились на пока еще уцелевших истребителях Саржева и Тихона.

– «Горынычи»

пустили в ход лазерные пушки! Но агрессоры достаточно опытны для того, чтобы не подставляться! Еще бы! Каждый пилот хочет подороже продать свою жизнь! Даже если этот пилот служит неправому делу и нападает исподтишка!

Тихон, выполняя приказ Саржева, поставил своего «Орлана» на дыбы. Он хотел сразу дать максимальную тягу. В этом случае он оказался бы над самыми высокими ледовыми перьями через несколько секунд. Однако на фоне звездного неба – там, где распушались верхушки замерзших фонтанов – творились пугающие безобразия.

Мириады обломков – многотонные кружева, раскидистые ветви-щупальца, ажурные пластины, тонкостенные пузыри, волокна – расползались в стороны от «родительских» стволов.

Обломки эти не летели, они именно ползли. Тихону показалось, что он всматривается во тьму глубокого провала – там, на дне, стоит черная вода, отражающая звезды, и в этой воде плавают невесомые белые хлопья.

Резонанс разнес вершины ледяных перьев вдребезги – вот что это было. Но какая разница что было, если то что есть можно назвать как угодно – небом в алмазах, или сном наяву, или чудом, – но, как ни назови, ради этого стоило жить, это было началом того, ради чего стоит жить, и у Тихона захватило дух от восторга.

Восторг восторгом, а он все же оставался пилотом – или, точнее, стал в тот миг настоящим пилотом – и он прибавил тягу. Плавно, на две десятых. Ворваться в роенье обломков на космической скорости – самоубийственно.

– Тут пошли помехи… – Языкан изворачивался из последних сил. – Вероятно, незапланированный сюрприз космоса. Что ж, бывает… Мы плохо видим агрессоров… Нет! – Комментатор воодушевился. – Камеры захватили одного из них! «Горынычи» тоже видят его! Выстрел! Еще выстрел! Невероятно! Попасть из такого ракурса! Вы видите, подбитый бандит движется вертикально вверх, это явно по инерции! Можно с уверенностью сказать, что пилот убит! Великолепно! Остался только один! Где же он?!

«Убит» был Саржев.

А электроника Тихонова «Орлана», между тем, продолжала трудиться.

Парсер предупредил Тихона об опасности на выбранном курсе.

Затем поставил в известность о захвате одной цели… Двух целей… Трех целей… Определил все три цели как «чужие»… Ну еще бы!

«Горынычи», которые только что расстреляли флуггер Саржева и продолжали по инерции двигаться вперед, оказались почти точно в зените над Тихоном. По космическим меркам они находились невероятно близко.

Парсер «Орлана» обнаружил их по факелам двигателей и взял на сопровождение. Это было надежней любого радара, точность такого захвата была самой высокой и промахнуться было невозможно.

Об этом парсер тоже Тихону сообщил. А также и о том, что его флуггер, похоже, облучается бортовыми радарами «чужих». Однако устойчивого захвата у них нет.

Пока нет, а в любую секунду появится – это Тихон даже не подумал, это он просто знал. Равно как и то, что над Наотаром, Паркидой, Землей, Цандером, Сатурном, Махаоном – везде – долг русского пилота: убить чужого.