Четыре грани финала
Шрифт:
Я — не человек. Ни в коем плане, хоть моральном, хоть юридическом. Мною легко можно и манипулировать, и играться, даже не оправдываясь. Чем, собственно, и занимаются. Даже если будут защищать, то лишь как ценный ресурс — дабы сохранить для себя, не позволить остальным наложить руки…
— Эээ… Сатен-сан?
Микото уселась рядом со мной, но как-то нерешительно. Еды при себе она не держала и смотрела смущённо.
— Прости, но… я не знаю, как ещё к тебе обращаться, хоть ты и не Сатен… и я просто хочу сказать, что ни в чём тебя не обвиняю! — выпалила она очень быстро. — Я даже сочувствую
— Лучше продолжай, — сумела вклиниться я. — И чтобы остальных не беспокоить, и… тело-то принадлежит Сатен. И однажды ей вернут, я уверена. И я уверена, что она просто где-то внутри, потому как я японский знаю и всё такое. Хотя думаю, что прибыла из России.
— Это странно, — Микото тревожно покачала головой, но одновременно слегка расслабилась. — То есть, если ты вроде какое-то воплощение этой Харухи, то причём тут Россия? Или у неё предки какие-нибудь оттуда?
— К сожалению, нет. Вопрос родословной Харухи давно проработан, и она чистокровная японка, — теперь к нам подошла Асахина в компании с Алисой. Обе также уселись рядом — насколько я заметила, все остальные уже успели разбиться на группки, уплетая ужин или обсуждая происходящее. — Пока что это такая же загадка, как и почему именно Сатен-сан была выбрана целью.
— И что, у вас совсем никаких вариантов нет? — Микото уставилась на них недобро.
— Есть, — Асахина этому ничуть не обиделась и даже улыбнулась, да и Алиса выглядела спокойной. — Правда, они частично секретные сведения. Но вам, думаю, я смогу рассказать, да и остальным постараюсь. Поймите правильно, Ицки делает тяжёлую работу и многое взваливает на себя, но он слишком уверен, что перезапись мира устроила Харухи Судзумия. А мы сомневаемся — как раз из-за вашего существования, Сатен-сан. Вы никоим боком не связаны с Харухи и непохожи на её прошлую попытку создать собственную копию.
— И кто тогда, если не Харухи? — Микото придвинулась ко мне и вновь напряглась, словно намереваясь поработать телохранителем.
— Некоторые фракции, спрессованные вокруг Харухи Судзумии, предполагают, что изначально её сила принадлежала девушке по имени Сасаки, — Асахина говорила совершенно открыто, не пытаясь шептать или оглядываться в поисках подслушивающих. — Была даже образована своеобразная Антибригада, ставящая своей целью возвращение этих сил якобы истинному хозяину. Однако сама Сасаки не пожелала такого, да и у Антибригады ничего не вышло. Тем не менее, я вынуждена признать, что в этом деле присутствуют определённые странности. Кроме того, ещё в первой петле и Сасаки, и Антибригада неожиданно исчезли, мы до сих пор не можем их разыскать. Поэтому… — Асахина грустно улыбнулась мне. — Есть теория, что Сасаки так или иначе сумела получить контроль над силами Харухи или аналогичными им, и именно она переписала мир, и именно её якорем вы являетесь.
Час от часу не легче. Так к моей персоне кого только не приклеют.
— Сначала Харухи, потом Сасаки, потом вообще невесть кто? — Микото по праву подруги вновь воплотила мои мысли. — Доказательств опять-таки нет?
— Увы, — Асахина изящно развела
Лицо Микото было синонимом скептицизма, да и меня ничуть не убеждало. Мне не всё равно, чьим именно воплощением я являюсь, и вариант с Сасаки как-то не очень вдохновляет.
Пусть даже не могу сказать, что так уж хорошо её знаю.
— Можно теперь мне спросить? — Алиса терпеливо дождалась своей очереди. — Сатен-сан, а русской откуда именно вы себя ощущаете? Из какого времени?
— Я… — несколько секунд я пыталась сообразить. — Если честно, я вообще не понимаю, почему ощущаю себя именно русской. Водку не пью, матом не ругаюсь, против Запада ничего не имею…
— …зато подобным перечислением и знанием присутствующих отсылаете к первой половине двадцать первого века, — задумчиво кивнула Алиса. — Я как раз недавно в школе проходила этот период.
— И что там было? — я аж заинтересовалась, но девушка из будущего лишь покачала головой.
— Нам запрещено сообщать сведения о будущем, извините, — пояснила Асахина. — У Алисы нет столь строгой цензуры как у частного лица, но она сама по себе предпочитает не выдавать информацию без особой нужды.
— А сейчас этой нужды нет, — подхватила та. — Даже если вы, Сатен-сан, ощущаете себя русской, то образовавшийся мир уже не имеет ничего общего с миром первой половины двадцать первого века.
— Но подождите, — Микото сморщила лоб. — Если этот мир не имеет ничего общего с тем, то и будущее должно абсолютно измениться. И тогда вы тоже должны были измениться, разве нет?
Эти слова отчего-то вызвали у обеих широкие улыбки; Алиса и Асахина переглянулись, а затем хором сказали:
— Секретные сведения!
И захохотали, Микото аж надулась. Я предпочитала истреблять рыбу, ибо стало ясно, что с вопросами нет смысла лезть.
Раз Алиса тут, значит, Россия в будущем сохранилась. Уже что-то, пусть даже я не могу говорить о сколько-то шевелящемся патриотизме.
— Сатен Рюко-сан, мы просто хотим сказать, что точной и окончательной версии пока что нет, — прекратила смеяться Асахина. — И вариантов огромное множество. Например, что вы настоящая Сатен Рюко, но по неизвестной причине считаете себя другим человеком, такой вариант тоже рассматривается…
— Асахина-сан, — тихо сказала я. — У меня есть отличное решение всех ваших проблем. Просто возьмите за шкирку Дэдпула и как следует потрясите, он мигом выложит всё. Он видит сквозь четвёртую стену, о вашем несуществовании знает лучше Харухи и даже без этого многим может поделиться. Вы не сможете его подчинить или прочесть мысли, насколько я знаю, но думаю, что Нагато-сан найдёт способ.
Теперь Асахина не улыбалась, и ответила как-то слишком ровно:
— Мы подумаем над этим.
Я предпочла ничем не комментировать и продолжать доедать рыбу.