Четыре голубки
Шрифт:
— Не совсем. Я предполагаю анемию, но она сложный пациент. Подозреваю, что большую часть моих микстур она выливает на клумбу.
— А почему бы тебе не увезти ее куда-нибудь? У вас не было настоящего медового месяца, а ты уже выздоровел.
— Может быть, в следующем году.
— До этого еще много времени. Знаешь, пока ты был в тюрьме, Кэролайн угасала и поникала, как вынутый из воды срезанный цветок. А после твоего возвращения снова расцвела. Наверное, ты сочтешь это наглостью с моей стороны.
— Пока что нет.
Перед уходом
— Что ж, я считаю ее молодой дамой, чье здоровье и внешний вид сильно зависят от хорошего или плохого настроения. Ты много страдал в Кемпере, но в духовном плане не в такой степени, как она здесь. Ты... По натуре и состоянию ума тебе всегда нужно найти себе занятие. А ей приходилось лишь ждать и беспокоиться за умирающего, который умирать вовсе не собирался. Думаю, она до сих пор от этого страдает по-своему, как и ты страдал физически от лишений тюрьмы. Ей нужны перемены, Дуайт, стимул.
Дуайт покраснел.
— Доктор Полдарк.
— Да... Мне нравится Кэролайн. За последние годы я часто с ней виделся и думаю, что знаю ее почти так же хорошо, как ты. Возможно, в каком-то смысле даже лучше, потому что я более беспристрастен.
— Мы с Кэролайн это обсуждали, — ответил Дуайт, — и не так давно: трудности привыкания к новому образу жизни и друг к другу. Я попытался во многом перенять ее подход.
Росс хмыкнул, как будто эти слова его не убедили.
— Если ты приписываешь ее здоровье воздействию настроения, — довольно резко сказал Дуайт, — то тогда укажи и на причину плохого настроения. А именно, что наш брак оказался не таким успешным, как ожидалось. Кто я такой, чтобы это оспаривать?
Росс взял свой хлыст.
— Если он оказался не таким успешным, то я добавил бы слово «пока». Если вы на многое смотрите по-разному, то это еще не конец света, даже не конец брака. Ты это знаешь, вы оба знали это давным-давно. У тебя было меньше двух лет, чтобы приспособиться. Нужно лишь время и терпение. Я знаю, Кэролайн не славится терпением, но у вас есть время. И я думаю, что тебе нужно чаще с ней соглашаться, Дуайт. Ладно, ладно, еще чаще. Нужно довольствоваться тем хорошим, что имеешь. Знаю, знаю, я читаю нотации, и это вмешательство в твою жизнь, и ты имеешь право потребовать дуэль на пистолетах, но помни, что я беспокоюсь о ее счастье и о твоем.
— Ведь без тебя и никакого брака бы не было. Ты спас его, причем дважды, — признал Дуайт.
— Дважды, — согласился Росс. — И эта мысль заставляет сожалеть о содеянном.
— И я не крикну «подать пистолеты», а только «подать капитану Полдарку лошадь». И отправлю тебя восвояси, без сожалений о твоем собственном успешном браке.
— У нас тоже бывали шторма, — признался Росс. — Не заблуждайся. Ни один из нас не добирается до порта без риска потерпеть кораблекрушение.
Когда Росс приехал домой, Демельза давала Джереми
Прибытие Росса нарушило эту сценку, Демельза тепло поцеловала мужа, Джереми вцепился ему в ногу, а Клоуэнс стала усерднее выбивать барабанную дробь и подвывать в такт. Росс мог бы заметить, что поцелуй Демельзы теплее обычного и она дольше удерживала ворот его сюртука обеими руками. Но не зная ни о каких событиях дома, которые могли бы нарушить спокойствие, он сосредоточился на событиях прошедшей ночи, желая поскорее рассказать о них.
Он перекусил, не переставая говорить, а потом они вышли посидеть в саду, Росс снял сюртук, а Демельза вынесла зонтик, они побеседовали о том о сем, и во время разговора она упомянула, что во вторник заезжал Хью Армитадж.
Росс поднял бровь и сказал:
— Да? И как он?
Вопрос был риторическим.
— Он нездоров. Речь не о обычных заболеваниях, но ему пришлось покинуть флот.
— Мне жаль. И что с ним?
— Кто такой Мильтон?
— Мильтон? Поэт. По крайней мере, был такой.
— И он ослеп?
— Да... Вроде да.
— Доктора сказали Хью, что такое случится и с ним.
— Боже мой! — нахмурился Росс. — Мне так жаль! И когда он это выяснил?
— Я точно не знаю. Он приехал с грумом, и думаю, именно из-за зрения. Он не остался к обеду, но я отвезла его к Тюленьей пещере. Он так хотел поехать, а я не нашла предлог отказать.
— То есть на гребной лодке?
— Да. Он сказал, что собиралась приехать миссис Говер с детьми, но один ребенок заболел, и она не смогла.
— И там были тюлени?
— О да... Куда больше, чем я видела раньше.
Росс еще сильнее нахмурился, повисла зловещая тишина.
— Интересно, он встречался с Дуайтом?
— С Дуайтом? — с облегчением повторила Демельза.
— Ну, насколько я знаю, Дуайт не обладает специальными познаниями в глазных болезнях, но у него есть интуиция, прямо-таки чутье по поводу заболеваний. Хью уж точно не повредило бы с ним увидеться... Боже ты мой, какой ужас! И причиной стало тюремное заключение, что говорят доктора?
— Они считают, что так.
Росс наклонился и погладил Гаррика, улегшегося в тени его кресла.
— И в самом деле ужасно. Временами мир кажется таким безумным и жестоким. Достаточно жестоким и без того, чтобы люди причиняли дополнительную жестокость.
Демельза взяла голубую шелковую нижнюю юбку, которую нужно было подшить, и принялась за работу. Пчела кружилась над цветками сирени, и Демельза гадала, не та ли самая это пчела.
— И что он собирается предпринять?
— Хью? Я не знаю. Думаю, поедет домой к родителям, в Дорсет.