Четыре голубки
Шрифт:
Росс доехал до старой виселицы на перекрестке Баргус, границе четырех приходов. Место смерти, так это обычно называли. Высокий зловещий столб, скорее всего, больше никогда уже не будут использовать. Теперь казни проходят более формально, в Бодмине. Отсюда открывался вид на пустынную, продуваемую ветрами и однообразную местность: Сент-Агнесс, пьяная колокольня церкви Сола, Сент-Майкл, Карн-Брея, скрюченные деревья, дымоходы шахт и повсюду вересковые пустоши.
Росс глубоко вздохнул и попытался взглянуть на положение дел объективно, отбросив эмоции, гнев и отвращение. Утренние события явно положили конец всяким надеждам на прекращение вражды между Тренвитом и Нампарой.
На западе хмурились тучи. Солнце приблизилось к горизонту, и закат пламенел в точности так же, как и рассвет, словно с раны содрали коросту и она снова стала кровоточить. За красным утренним небом последовало красное вечернее. Что это сулило, ясный день или непогоду — придется выбирать [19] .
Но Росс выбирать не хотел, ему хотелось и оправдать свой поступок, и унизить Джорджа. Да, если на время забыть о Демельзе, то утренняя победа должна принести ему удовлетворение. Но зачем он лишил Джорджа места, хотя сомневался в том, что сам желает его? Он не собирался прогибаться ни под своего покровителя, ни под властителей Англии, среди которых ему теперь предстоит проводить часть года. Росс всегда был сам по себе. Научится ли он, захочет ли научиться брать и получать, и натягивать вожжи? Сможет ли выносить дураков или хотя бы просто промолчать?
19
Старинная примета гласит, что красное небо утром предвещает бурю, а красное небо вечером — хорошую погоду.
Но всё же способные люди, гораздо способнее его, смогли это сделать. Тут дело в характере, а не в таланте. Демельза считает, что у него характер неподходящий. Что ж, кто знает, возможно, он сумеет ей доказать, если ей будет интересно.
Кто знает, что готовит им будущее? Может, она просто уплывет, как те лебеди, навсегда исчезнет из его жизни. Может, это она — тот лебедь с поврежденным крылом, а вовсе не Морвенна.
Почуяв приближение дома, Шеридан ускорил шаг, и в деревне Грамблер несколько человек, идущих по домам, пожелали Россу доброй ночи. Он снова мысленно вернулся к тому октябрьскому вечеру четырнадцать лет назад, когда он вернулся из Америки и обнаружил, что Элизабет помолвлена с его кузеном Фрэнсисом. После того как Росс уехал из Тренвита, его жизнь лежала в руинах. Он ехал домой, в точности как сейчас, через деревню, вниз к Нампаре, и обнаружил, что и от дома остались почти одни руины, а пьяные Джуд и Пруди Пэйнтеры валяются в постели его отца. Сегодня он возвращался в другой дом, отстроенный и обновленный, чистый, опрятный и ухоженный, с многочисленными слугами, прекрасной женой, двумя милыми детьми. Какая перемена! Но всё же не было ли в этом зловещего сходства?
На краю деревни он заметил одинокую фигуру, идущую в одном с ним направлении. Заходящее солнце било в глаза, но Росс узнал Сэма.
Услышав за спиной топот копыт, тот остановился, чтобы уступить дорогу, но Росс осадил лошадь.
— Идешь в молельный дом?
— Да.
Росс спешился.
— Пройдусь немного с тобой.
Они стали подниматься на холм, Росс вел лошадь в поводу.
— Я не на собрание, — объяснил Сэм. — Просто
Его голос звучал безжизненно и безо всякого выражения.
— Ты вечно в трудах.
— Ох, мне не в тягость. Тем более для Господа.
— Если Господь не созиждет дома... [20]
— Что?
— Да так, вспомнил кое-что из школьных дней.
В угасающем свете виднелись контуры елового леска у Уил-Мейден. Кровавый оттенок исчез, всё кругом стало черно-белым.
— Вы были в Техиди? — спросил Сэм.
— Нет, в Труро.
— Ясно.
— А почему ты подумал про Техиди?
20
Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его (Библия, Псалтырь, 126:1)
— Просто это было у меня на уме.
— Ты еще думаешь о Джоне Хоскине?
— Нет... Дело не в этом.
— Как твоя община?
— Хорошо, спасибо. Еще двое пришли на собрание на прошлой неделе.
Росс ненадолго задумался.
— А Эмма?
Сэм покачал головой.
— Нет... Не Эмма.
— Это не мое дело, но всё-таки спрошу. Что у тебя с Эммой?
— Ничего у меня с ней нет, брат.
Росс снова помедлил.
— Давно хотел спросить, Сэм, но сомневался, что стоит... Почему ты проиграл схватку?
Сэм нахмурился и скрестил руки.
— Если скажу правду, это будет похоже на самонадеянность.
— Но только правду и стоит говорить.
— Я думал, брат... Когда я уже был близок к победе, мне вдруг пришло в голову... Я вдруг подумал о Христе и... и о том, как его искушал дьявол, как посулил все царства земные... А он отказался. И я подумал, если он отказался, то я, пусть и своим скромным путем, но последую его примеру.
Они подошли к молельному дому. Там было еще светло, но в долине уже собирались тени, как предвестники ночи.
— Эмма приходила ко мне во вторник, — сказал Сэм. — Мы всё говорили и говорили, прям как раньше. Но уперлись в стенку. Она не сможет притворяться, так она сказала. Может, это придет, сказал я, а она ответила, что да, мол, может и придет, но если нет... То ее разделят со мной, а меня — с общиной.
Он поднял руку, чтобы ослабить шейный платок. «Иногда, — сказала она, — я чувствую себя другой. Но не сейчас».
Его голос задрожал, и Сэм откашлялся.
— Ну вот, брат, как обстоят дела. Я лучше пойду. Да и вас ждут дома.
— Так значит, она не выйдет замуж за Тома Харри?
— К счастью, нет. Она уезжает.
— Далеко?
— В Техиди. Там нужна горничная, и Эмма говорит, что поедет на год. Там и денег больше платят, и место для жилья есть, так она говорит. Там ей будет хорошо и... и это далеко от нас. Всего на год, так она говорит. Демельза написала от ее имени.
— Демельза?
— Да. Она написала леди Дан... как там ее... Мы по-прежнему называем их Бассетами.
— Но какое к этому имеет отношение Демельза?
— Эмма ходила к ней и попросила совета. Потом пришла ко мне и снова вернулась к Демельзе, а Демельза сказала — почему бы нам не расстаться на год, уезжай, чтобы ваши пути не пересекались. Ну а если через год Эмма всё равно будет этого хотеть, и я буду хотеть, то сестренка устроит нам встречу, и посмотрим, что из этого выйдет, будет ли толк.
Шеридан нетерпеливо ткнул мордой в плечо Росса и звякнул упряжью.
— Надеюсь, будет, — сказал Росс.
— Спасибо, брат. Я каждый день молюсь за Эмму, каждый день жду чуда.