Четвертое правило Мангуста
Шрифт:
Они обе вышли в прихожую.
– Ну, – вздохнула жена, – теперь уж вроде…
– Может, в дурачка сразимся? – Сычиха извлекла из сумки колоду. – А что, время детское.
Мы с Дарьей переглянулись.
– Светлана Анатольевна, – сказал я, – к телефону не подходите, шторы не раздвигайте.
– Не хотите, значит, в дурачка? – осклабилась капитан Сычова. – Тогда, может, любовью втроем займемся? Вот только душ приму… – Она зашлась судорожным смехом. – Ой, ну и рожи у вас! Да пошутила
Дашка смотрела на нее распахнутыми глазами.
– Шутки тебе удаются. Прямо наповал.
– И никому не открывайте дверь, – завершил я свое наставление. – У нас имеются ключи. – Я щелкнул дверным замком. – Спокойной ночи.
– Эй, супермен! – окликнула меня Сычиха. – Глеб Михайлович Грин, ты ведь у нас супермен?!
– Угу, – кивнул я. – А ты супермент.
Светлана вновь зашлась смехом.
Под этот смех мы вышли за порог. И, прежде чем захлопнуть дверь, Дашка тихо проговорила:
– Пока, супермент. До завтра.
В лифте она прислонилась к моему плечу, оставив происшедшее без комментариев. Только пригрозила:
– Заплачешь – убью!
Ответить я не потрудился. Хотя бы лишь потому, что не принимал эту напраслину на свой счет.
ГЛАВА 19
Когда мы вернулись домой, Дашка была молчаливой и выглядела утомленной. По крохотной нашей квартирке она передвигалась, держась за мою руку.
– Ты чего? – не выдержал я.
– Сегодня у нас среда? – уточнила она задумчиво. – А из Японии я прилетела в понедельник. Эти три дня были слишком густо посолены. Тебе не кажется?
Я пожал плечами:
– Не успел навести порядок к твоему прибытию. Извини.
– Дурак, – вздохнула она. – Не смей наводить порядок без меня. Даже не думай.
Я отсалютовал по-военному:
– Да, мэм!
Дашка опять вздохнула. И за ужином ухитрялась не выпускать моей руки.
– А он, – ткнула она в лежащий среди еды булыжник, – пусть пока побудет. Он свой парень.
Эта реплика навела меня на ребячливую мысль. Мне захотелось Дашку подбодрить. И, когда мы перемыли посуду, я предложил:
– Не устроить ли вечеринку?
Она подняла на меня заинтересованный взгляд.
– Какую?
– В узком кругу.
– Давай. А с кем?
Я подвинул булыжник в центр стола, на почетное место, и уточнил:
– У нас вроде была свечка?… Поставь сюда и зажги.
Дашка проворно пристроила свечку в баночку из-под майонеза и, чиркнув спичкой, поставила рядом с булыжником.
– Что дальше?
– Наполни миску водой, – распорядился я. И, когда она это выполнила, постучал по столу пальцем. – Вот сюда.
– И что теперь? – оживилась Дарья.
– Садись рядом.
Она села, прижавшись
– Ну и?
На столе перед нами разместились горящая свеча, булыжник и миска с водой.
– Не догадалась еще? – осведомился я.
Дашка мотнула «конским хвостом»:
– Не-а. Подсказка нужна.
– Ха! – сказал я. – Разочаровываешь! – И, глядя на свечу, произнес: – Привет, Плясун! – Затем обратился к булыжнику и к воде в миске: – Пьер! Блу! Привет, ребята!
Пламя свечи вытянулось и, утратив плавные очертания, превратилось в лохматого пляшущего мужичка.
Булыжник завертелся на месте, ужался, распрямился и встал каменным молодцом, ростом с кабачок.
Вода в миске вздулась, как тесто, затрепетала и преобразовалась в прозрачную женщину, изящно придерживающую длинное платье.
– Привет! – произнесла она звонким голосом. – Почему не слышу музыки? Этой нашей: пам-па па-рам-па пам-па! – напела она «Хэлло, Долли!».
– Блу, – ответил я, – мы в жилом доме. Начнем тут отплясывать, соседи сбегутся.
– Не обязательно каблуки ломать, – возразила Блу. – Можно и под сурдинку. Даш, скажи.
Дашка моя… Как описать ее лицо? Не смеется, не плачет – сияет вся.
– Правда, Блу, не стоит, – сказала она. – Под нами такая бабка проживает – кляуз не оберешься.
– Подумаешь, бабка, – отмахнулась прозрачная женщина. – Зальем ей потолок на фиг. Могу вообще из каждой трубы у нее хлынуть.
Мы с Дарьей прыснули.
А пляшущий свечной мужичок прошипел:
– Во-во, ей бы только заливать! Немочь мокрая!
Блу нахмурила прозрачные бровки:
– Я вот все ждала, когда ты встрянешь. Думала, не заболел ли?
Пляшущий мужичок выставил огненный кукиш:
– Во, видела?! Не дождешься!
Каменный молодец притопнул по столу.
– Ну все, достали! Не прекратите собачиться – обоих отдыхать отправлю!
Блу подбоченилась:
– Что ты нам сделаешь, мужлан?
– Да, – поддержал ее Плясун, – мне тоже интересно.
– Отвечаю. – Каменный парень расправил плечи. – Тебя придавлю в свече. А тебя из миски выплесну: заливай соседей на здоровье. Вопросы есть?
Вопросов не последовало. Огненный мужичок яростно отбивал чечетку, а прозрачная дама обиженно отвернулась.
Пряча улыбку, я вмешался:
– Не слишком ли круто, Пьер?
– С ними иначе нельзя: на шею сядут, – объяснил каменный молодец, ростом с кабачок. И обратился к жене – Даш, спасибо, что обо мне вспомнила, как в школе. Если кого шарахнуть надо, ты меня только направь. А там уж я сам.
Дарья всхлипнула:
– Пьер, я никогда тебя не забывала. – Она взглянула на меня, и оба мы расхохотались.