Четвертая дочь императора. Оператор совковой лопаты
Шрифт:
Бесшумно до них не добраться. И оказать сопротивление они вполне способны. А то, что интересует Лисиц, припрятано так, что быстро не отыщется. Даже вход в туннель-кладовую поискать придётся.
Из лука Мишка стреляет значительно хуже женщин. Долго прицеливается и стрелы кладёт не так точно, как они. Но через раз опасен в пределах полусотни шагов. А на входе в холодные сени после заката настораживается западня. И ещё несколько сторожевых приспособлений приготовлено.
Ночные звуки для Айн — открытая книга. Она частенько приподнимает голову и прислушивается. Хотя охотники-кроманьонцы вряд ли станут топать
Сон некрепок. Полудремота в неудобной позе. Нарочно днём покемарили по очереди, чтобы ночью сон не наваливался. Который уж день они так. Мишка размышляет о ножницах. За последнее время его кузнечное мастерство настолько возросло, что изготовление тисков уже не кажется невыполнимой задачей. Не винтовых, ясное дело. Клиновых. С немалым количеством деревянных элементов. Потом, как наладит их, сделает рубанок. Деревянную часть, при всей её простоте, изготавливать нужно точно и тщательно. А там и за ножницы возьмётся.
Борода мешает — спасу нет. Ножом резать её откровенно больно. А у местных кроманьонцев она с юности выщипана. Или есть в этом некая хитрость? Спросит Питамакана, если дождутся они его раньше, чем Болотные Лисицы их поубивают. Кстати, вот и они.
Сработала западня у кузницы. Кадильце с углями опрокинулось на горку сухой травы, тонких веточек и мелко нащипанной коры. Мишка слышал, как оно рухнуло от рывка верёвочки, на которую бесшумно наступила нога человека. Минута, и тоненький язычок пламени скромненько так обозначился метрах в двадцати. И, кажется, что-то осветил. Такое, чего там раньше не было.
Щёлкнула тетива, это Айн выстрелила на зыбкий контур. Всхрюк какой-то сдавленный донёсся. Пламя быстро крепнет, слепит привыкшие к темноте глаза, но ещё несколько невнятных движений обозначилось. Одно из них — прямо у них под ногами. Это Мишкин клиент. Отодвинул в сторону щиток и… это, кажется, был горшок Кряна. Попал, тут некуда промахиваться. И охнули внизу внятно.
Тишина. Неподвижность. Вроде как и нет никого. Кроманьонцы отлично прячутся. А костерок разгорается. Вот и проясняется кое-что. За тем плетнём очень удобно укрываться, если на тебя смотрят со стороны пламени. А если отсюда, то кое-что видно. Ну, это тоже Мишкина цель. Потому что неподвижная, крупная и недалеко. И стрельнёт он не из малого лука, а из большого. И не тупой стрелой для перепёлок, которым Айн отоварила первую тень, а гусиным двузубом. По кромке ягодицы вскользь.
Отлично попал. Видно, как ковырнуло. Поражённый взвизгнул, вскочил и удрал. Изменила ему охотничья выдержка. И ещё двое слева умчались, одного Айн угостила в бок. Опять тупой била, видно по отскоку. Болотные Лисицы — они понятливые. Сразу из многих мест выпрыгнули и удрали. А тот парень, что получил горшком, тоже ушёл.
Разгорается костёр. Там дров на полчаса, не меньше. Мишка и Айн сохраняют неподвижность и внимательно посматривают по сторонам. До рассвета ещё не близко. А Мишка думает совсем не о ножницах. Год тому назад этот мир казался пустынным, а теперь он наполнен такими событиями, какие волнуют человечество во все времена. Множество племён дружат и враждуют. Отнимают что-нибудь друг у друга, прогоняют,
И здесь есть даже своеобразная внешняя политика. Сегодня они не убивали Лисиц потому, что из-за мести люди этого коварного племени способны потерять разум. Тогда их действия могут стать непредсказуемыми и опасными. Так ему объяснила Айн. А получив отпор и обидные, но не смертельные раны, они сообразят, что их тайное намерение ограбить кузницу — более не секрет. Что Выдры наверняка не оставят это нападение безнаказанным. Его дикая первобытная кроманьонка в очередной раз сумела удивить своего образованного и просвещённого «плохого охотника».
Глава 30
Дневной гость
Светает. Айн спит, завернувшись в одно одеяло с сыном. Мишка на цыпочках перемещается по плетёному домику и по очереди в разные амбразуры разглядывает окрестности. Снаружи его гарантированно не видно. Вообще-то Лисицы коварны. Они совершенно не обязаны поступить так, как просчитала жена. Могут ведь замереть в укромных местах, которых достигли под прикрытием темноты, дождаться появления хозяев из укрытия и выйти к ним навстречу со словами: «А вот и сюрприз». Обнаруженные налётчики демонстративно убежали, а остальные спрятались.
Так что посидят они пока в своём плетёном блокгаузе. Жалко, однако, горшок. Только приучили пацана, а оно вот! Хотя, может, и уцелел. Падал всего пару метров, угодил на мягкое.
До полудня дремали и развлекали сынишку. Тихо было вокруг. Птички слегка оживляли картину и, похоже, никого не подмечали. А потом с холма спустился незнакомый мужчина. Открыто подошёл и сказал: «Эгей!»
Айн глянула, улыбнулась и, отвалив люк в полу, спустила лестницу.
— Это охотник Лесных Шакалов.
— А что ему нужно?
— Он скажет, когда поест.
Криволапый Барсук, так воспринял его имя Мишка, оживлённо болтает с хозяйкой, которая занята стряпнёй. Хозяин не понимает ни слова, но без дела не сидит. Печку растопил, сбегал за указанными корешками на грядку, крупы принёс, рыбку покрошил. Горшок заправили быстро и теперь ждали, когда сварится. Голодные все.
Пока наметилась пауза, жена пересказала содержание беседы. Гость жаловался на сухое лето, на то, что в лесу мало плодов и дичи, что дичь тощая, что зима будет трудная. Потом рассказал о своей утренней встрече с охотничьей группой Болотных Лисиц, которым не сопутствовала удача. Ничего не добыли, один попу поранил, а второму упавшее дерево повредило плечо. Барсук вправил. Тут и похлёбка поспела. Навалились.
Дело у гостя оказалось — проще некуда. Он узнал, что тут хорошие ножи делают. Так ему их надо. Много. Мишка внутренне взвыл. А ведь такое было тихое место. Хорошая жена, вторая подрастает, сынок пошёл, и всего полсотни соседей, что заходят пару раз в год, чтобы помочь по хозяйству. А теперь тут просто какой-то проходной двор, и всем от него чего-то надо. Какие, интересно, ещё племена по окрестностям бродят? И вдоль реки живут?
Понятно, что эти сетования переведены не были. Супруга только буркнула, что Лесные Шакалы — честное племя. И с Выдрами всегда жило в мире. Потом принесла несколько ножей, шил, крючков, резаков.