Четвертая дочь императора (СИ)
Шрифт:
— А где разместим военную базу? — Го чего-то не понял.
— А оно нам надо? — Гошка тоже не понял. — Держать войска или корабли в месте, про которое все знают!
Го ничего не сказал. Помолчали.
— Так это, — первым паузу не выдержал Гошка, — пошел я. В отставку.
— Не-а. Не в отставку. — С гадостным видом отмолвил Го.
— Тогда в запас, — продолжил свою мысль Гошка.
— Ты совсем тупой. — Прищурился Го. — В отпуск. И не забудь получить денежное довольствие. Полагается. Дела в дивизионе сдавай. Кому, кстати?
Опять он от него ждет чего-то судьбоносного.
— Начальнику оперативного отдела штаба дивизиона.
— Это почему? — Во взгляде Го не протест. Скорее — любопытство.
— Кураж, однако. И искушен весьма. — Гошка захотел озадачить «чиновника» и полюбоваться эффектом. Однако реакция неожиданная. Как-то посерьезнел его влиятельный собеседник. Глянул… ну, как на взрослого.
— Понял. Сделаю. А ты в отпуске-то, не помышляй о великом. Купи поместье, живи барином. Гуляй. Природой любуйся. О возвышенном размышляй.
— Так поместье, наверно, денег стоит. Я же не олигарх.
— Тупой ты, Кукса. Чем слова всякие говорить — получи довольствие, и кати в провинцию. Не медли.
— А поспрашивать можно?
— Давай.
— Я ведь несколько месяцев в море проболтался, и что произошло — не понял. Отчего рикане расхотели воевать?
— Это очень грустная история. Длинная цепь неувязок и просчетов, допущенных при моем грубом попустительстве. Впрочем, — Го сделал какой-то знак в угол комнаты, — слушай.
Лейтенант Геринг — отпрыск очень древнего и уважаемого рода. Рода морских офицеров. Последний зеленый побег на некогда раскидистом и цветущем древе, давшем любезному отечеству нашему целую плеяду славных защитников. Таких людей надо беречь. Хотя бы до тех пор, пока детишками не обзаведется. Маменька его и берегла, и лелеяла единственное чадо, пока не поступило оно в Морской Корпус.
А потом его уже оберегали командиры, и направление он получил не куда-нибудь, а на неплохо бронированный кораблик, которому строго настрого заказано при встрече с неприятелем решительнейшим образом убежать и спрятаться. И все шло прекрасно до тех пор, пока не появился ты со своим «Рябым». И не произошла встреча этого самого Мули с рейдером. А потом его участие в твоем походе для поиска неприятельских крейсеров и кабанья атака.
Короче, матушку отпаивали валерьянкой около недели, после чего, повысив парня в звании до капитан-лейтенанта, сослали командовать тихоходным угольщиком, находящимся в безнадежном ремонте.
Этот парень, а в обаянии ему мало равных, как-то умудрился убедить директора завода поставить на его лоханку стовосьмидесятку с напрочь расстрелянным стволом, из которой производили испытательные выстрелы, проверяя орудийные платформы на отремонтированных кораблях. Нарезы там уже почти не угадывались, поскольку вместо снаряда закладывали туда все, что под руку подвернется. От обрезка бревна, обработанного на токарном станке, до чугунной отливки подходящего диаметра. А потом он увидел в литейке выточенные из березы макеты оперенных снарядов, тех, о которых мы тут с тобой толковали.
В силе убеждения ему не откажешь, что дано, то дано. Литьем в землю по его просьбе этих ерунодовин отлили несколько тонн, собрав весь грязный алюминий, какой нашелся под рукой.
Капитан порта — чистая душа — загрузил этого морехода самым лучшим углем и направил в Карск, на базовую стоянку группы обеспечения. Верил человек, что если кого назначили командовать судном, то можно быть спокойным.
Девушка принесла кофе. Гошка и Го сделали по нескольку глотков. Вкусно и аромат прекрасный.
— Ну так вот, оставшись без нянек, с безбожно врущими компасом и лагом, совершая арифметические ошибки при каждом действии, этот горе-капитан промахнулся на пятнадцать градусов и тысячу с небольшим километров расстояния. Хорошо, что не забывал обходить по дороге острова. Наши аналитики до сих пор спорят, что он за что при этом принимал, и почему не нанес на карту архипелаг Косинор, как вновь открытый.
— А штурман куда смотрел? — недоумевает Гошка.
— На поплавок. Рыбку он удил в лесной речке. Наш «герой» его из отпуска не дождался. Считал, что сам справится, и вместо Карска вышел к Ингтону.
— Это же главные торговые ворота рикан!
— Именно. Увидев, что попал не туда, этот недоумок пошел в порт. Вроде как дорогу спросить хотел. Разобрался, что кругом неприятель, и начал палить. Порт — цель немаленькая, а как себя ведет алюминиевая болванка, вылетающая из ствола на шести Махах, ты себе представляешь?
— Греется очень. А что, порт никто не охранял?
— Береговые батареи на тридцать пять километров не добивают, боевые корабли убежали ловить непонятную группу наших миноносцев, что у Канопуса шороху наделали, а вооруженные пароходики из порта, как увидели, с какой дистанции лупят по постройкам, вместо того чтобы атаковать, ретировались.
В общем, палил наш капитан-лейтенант, пока порох не кончился. А потом повернул на юг и двинулся восвояси. Добрел, однако. Механик у него опытный, а остальные матросы из учебки из-за невеликих дарований, ну, не то, чтобы отчислены, но для службы на боевых кораблях непригодными оказались. Сплошные новички, и не самые-самые. Пароходик то, думали, простоит у стенки с полгодика.
Не заметить пересечение экватора для выпускника Морского Корпуса — задача не простая, ума не приложу, как он с ней справился.
— Непонятно, удивляется Гошка. — Он что, не смог компас по солнышку сверить?
— Смог бы, наверное, если бы задумался. Репутация этого старинного рода со склонностью к глубокомысленности никак не связана. Решительные ребята, деятельные, смелые, этого у них не отнимешь. А остального ждать не приходится. Ну да ладно. То, что отчудил Муля, это только половина истории. Те новейшие дредноуты, что готовились перехватывать наш конвой с рудным концентратом у Рейсфедера, получили приказ следовать к Мясорубке. И пошли. Пошли, пошли, пошли.