Четверть гения

Подольный Роман Григорьевич

– Вопрос о научной истине решать голосованием? с презрением спросил Фаддеев.

– Конечно! Сам знаешь, что обычно так и делак Но сюда наверняка можно привлечь еще и статистик Есть ведь школы, из которых таланты десятками выходят. Сериями целыми. Почему? Случайность? Слишком просто. Не-ет, их в этой школе учили правильно. Подбор педагогов...

– Ну, так слушайте же, - обрадовался Тихон, есть у нас теперь тема для работы - надо исследовать как учат в таких школах, и разработать общие рекомендации.

– Правильно!
– Карл энергично закивал

головой. Это можно. Но я хотел предложить другое. Конкретно Надо попробовать вырастить одного-единственного гения

Хохот друзей никак не смутил Фрунцева.

– Гения, значит? А в какой области?
– с трудом выговорил наконец Тихон.

– Думаю, в шахматах.

– Почему?

– Во-первых, масса удобств. Единственная систем в которой существует четкая классификация талантов Если мы доберемся с подопытным до мастера - уже хорошо. Ну, а ежели он станет гроссмейстером... Это будет блестящее доказательство! И темп подъема по лестнице званий зависит здесь только от самого человека.

– Ну, у тебя самого-то какой разряд? Как ты его учить на мастера будешь?

– Не буду, не буду, успокойтесь. Мы найдем только принципы обучения, а обучать будет кто-нибудь другой. Есть у меня один знакомый гроссмейстер. Коллективно мы его уговорим.

– Ладно, о твоих принципах потом. Но все-таки почему именно шахматы? вступил Леонид.
– В конце концов, что мы, не разберемся, если наш гений окажется физиком?

– А вот на это ответ во второй книжке!
– Карл схватил томик со стола. Шахматы, понимаешь, всеобщая модель, хочешь - жизни, хочешь - общества. Модель! Моторчик тут резиновый, но профиль крыла - тот же, Тихон. Сотни тысяч людей хотят стать учеными-физиками - и просто сотни становятся. Десятки миллионов людей хотят стать гроссмейстерами - и просто десятки становятся. Видишь, какой масштаб? Видишь, какой отбор? Куда тут любой науке! А потом, в шахматах мы все понемногу разбираемся... не то, что в науках.

– Ладно, уговорил. А на ком будем ставить опыт?

– Об этом я не подумал!..

– На мне, а?!
– раздался умоляющий голос. Аллочка давно уже выбралась из своего угла и напряженно слушала дебаты, хотя наверняка мало что в них понимала.

– Ха!
– Леонид явно обрадовался.
– Ну-ка, Карл, расскажи нам о сестричке.

– Да не годится она для опыта, - старший брат пренебрежительно махнул рукой.
– В шашки-то еле двигает, а туда же! И капризна...
– отвернувшись от сестры, подмигнул друзьям Карл.
– Вот разве что пересилит она себя.

Леонид мягко пропел:

– Бог и Ласкер ясно видят: Нонны из нее не выйдет.

– Ну это-то нам и нужно, - подытожил Тихон.
– Нам как раз и нужен человек, который не может случайно оказаться гением от рождения.

– Да, в этом смысле здесь все в порядке, - подтвердил Карл.
– Правда, стоило бы ставить опыт сразу над пятью-десятью объектами: один свидетель - не свидетель, это еще древние римляне знали.

– Ну для начала сойдет и один...
– сказал Тихон.
– К слову: так и знал, что мы сегодня

до чего-нибудь додумаемся. Ночью мне кошки снились. Что ж, излагай свою идею, Карл.

– Есть. Только... ты не могла бы выйти на кухню, Аллочка? Там я видел над умывальником "Одиссею капитана Блада". Работа для тебя начнется завтра. Давай, давай, милая девочка. Слышишь? Проваливай!.. А теперь, ребятки, придвигайтесь поближе. Вот мои восемь тезисов. Итак...

Поскольку тезисы НИИМПа, которых сейчас уже восемнадцать, находятся в настоящее время на изучении в Академии педагогических наук, автор считает себя обязанным воздержаться от их изложения. Мало ли, вдруг они будут признаны неверными. Позволю себе, с оглядкой на ту же академию, изложить два из этих тезисов....

Во-первых, обучение должно быть дискретным, материал должен подаваться ученику большими и трудными порциями.

Во-вторых, с самого начала человеку отнюдь не следует что бы то ни было разжевывать. Объяснять подолгу можно только в старших классах, когда у ученика уже не отобьешь привычку думать самому (или уже не привьешь эту привычку). Традиционное обучение направлено на то, что человек сначала узнаёт, получает знания, а потом уже учится думать, то есть использовать знания. Следует же, по мнению НИИМПа, делать как раз наоборот. Сначала давать уменье мыслить, а со знаниями - успеется! А всего тезисов, я уже сказал, было восемь, стало восемнадцать. И все они были отработаны на случае с Аллой.

А дальше... Чтобы описать Аллочкину карьеру, надо быть сразу Дюма и Конан-Дойлем шахматной доски.

О, с каким пылом они воспели бы отважные рыцарские удары ладей, пробивающих пешечные забрала перед королем, и бесконечные злодейства централизованных коней, и безудержный напор проходных пешек, и буйство ферзей, и косые взгляды слонов, и мужество королей-выскочек.

А тут пойдет речь лишь о том, как Алла Фрунцева начинала свой победный путь в шахматные королевы.

IV. ПЕРВАЯ ЗВЕЗДА

Всякому, кто хоть немного знал Михаила Федоровича, было легко догадаться, что он в восторге.

Давно, давно было пора, чтобы в Калининском районном дворце пионеров взошла своя шахматная звезда. Собственно, они всходили, и уже не раз, но через год-другой - такова судьба звезд всех кружков во всех дворцах пионеров переходили на другое небо, институтское. Только их фотографии светили со стен кружковых комнат новым кандидатам в чемпионы...

Что ж, проходная пешка может превратиться в фигуру. Но с доски при этом она исчезнет...

Разные пути приводят ребят в шахматные кружки. И каждый из них имеет свои путевые знаки и ухабы. Бескорыстная любовь к золотой игре загорается только в малой толике сердец. Кого-то влечет просто возможность на законном основании вырваться из родного, любимого и до смерти надоевшего дома. Другого прельщает то, что за доской из 64 клеток он равен не только седому папиному товарищу в генеральских погонах, но и грозному Фильке с соседнего двора.

Третий (третья) знает, что в кружке есть и девочки (или мальчики)...