Четверги в парке
Шрифт:
Муж буравил ее взглядом, словно хотел проникнуть ей в душу. Даже на расстоянии чувствовалось напряжение.
– Потом я вернулась в магазин. У меня были еще дела, – вздохнула она, с грохотом ставя миску с макаронами на стол.
– Ясно… и когда же ты вернулась в магазин?
– Прекрати, Джордж, пожалуйста.
Она всегда отвечала на абсурдные вопросы Джорджа, даже не задумываясь об этом, пока не вспоминала, что своими ответами лишь усугубляет его тревогу.
– Что прекратить? Я просто интересуюсь, как прошел твой день. Разве это не входит в обязанности
Он тяжело вздохнул, и Джини поняла, что допрос окончен – до поры до времени. Следует отдать ему должное – Джордж действительно старался контролировать себя, когда очередной приступ заканчивался.
– Как игра? – спросила она, кладя перед ним упаковку свежего «Пармезана», который взяла с витрины в собственном магазине. Обычно Джордж, поглощенный гольфом, развлекал ее историями о жульничествах своего партнера. Дэнни, если верить словам ее мужа, любил жульничать больше, чем играть в гольф.
Но в тот вечер Джордж только поправил очки на носу и взял сервировочную ложку, которую подала ему жена.
– Нормально. Дэнни выиграл, как всегда.
– И? – Джини посыпала свои макароны тертым сыром.
Она заметила, как муж глубоко вдохнул.
– Джини, – начал он и замолчал, потом положил руки на стол около тарелки, большими пальцами сжимая шершавую нижнюю часть стола. – Я тут подумал…
Джини нахмурилась, она ждала. Сегодня Джордж нагонял на нее тоску.
– Продолжай, – нетерпеливо попросила она молчавшего Джорджа. – Я уже волнуюсь.
– Я давно об этом думаю, и, наверное, время как раз подходящее, в следующем месяце ведь тебе будет шестьдесят.
Он снова умолк. Сердце Джини бешено колотилось. Неужели он сейчас скажет, что уходит от нее? Или последние десять лет у него есть любовница, и закат своих дней он хочет провести в ее объятиях, подумала она вдруг. Это многое объясняет. Она отмахнулась от мрачных мыслей.
– Да? – торопила она его.
– Ты помнишь, мы уже много лет собираемся подыскать загородный дом на выходные? Я подумал, и мне кажется, это неразумно – содержать два дома, когда мы с тобой только вдвоем.
Джини кивнула.
– Наверное, ты прав. Хотя, конечно, замечательно иметь такое место, куда можно было бы сбежать, но туда пришлось бы ездить каждые выходные, а по выходным я занята больше всего.
С минуту они ели молча.
– Я не совсем это имел в виду, – продолжал Джордж, отрывая маленькие кусочки хлеба и скатывая их в шарики.
Снова Джини ждала, озадаченная, пока ее муж неспешно, тщательно разжевывал макароны.
– Я имел в виду, что вместо коттеджа только на выходные нам стоит продать этот дом и переехать за город. Жить там.
– Что? – Джини остолбенела. – Продать дом? Ты серьезно?
Джордж прищурился, болтая вино в бокале и собираясь сделать большой глоток.
– Понимаю. Это серьезный шаг.
– Но этот дом принадлежал твоей семье не одно поколение!
– Причем тут это? – искренне удивился он.
– Куда же ты хочешь переехать? – Джини не знала, с чего начать, все это было как гром среди ясного неба. Джордж
– А как же магазин, я не могу его бросить, – продолжала Джини, все еще ошарашенная заявлением мужа.
– Ты ведь выйдешь на пенсию, когда тебе будет шестьдесят, да? Немного осталось, – ухмыльнулся он.
– На пенсию?
– Джини, через месяц тебе будет шестьдесят. Люди уходят на пенсию в этом возрасте, по крайней мере, женщины. Ты часто говорила, что магазин – сущий кошмар, что ты устаешь. Я уже давно на пенсии, – заметил он рассудительно.
Джини встала и принялась ходить взад-вперед, позабыв об ужине.
– Ради всего святого, Джордж. Шестьдесят – это еще не старость в наши дни. К тому же только я должна решать, когда уходить, а не ты, – сверкнула она на него глазами.
– Я еще ничего не решил, успокойся, старушка, – покачал головой Джордж в замешательстве. – Я думал, тебе это понравится. Мы ведь только обсуждаем. Ты всегда говорила, что любишь бывать за городом.
– Хватит называть меня «старушкой». Ты ведь знаешь, я терпеть этого не могу, – она готова была сорваться. – Да, я люблю проводить за городом выходные, посидеть с книжкой, погулять. Но жить там я не хочу. Да и где? – спросила она снова.
Джордж вздохнул.
– В Дорсете, например, на побережье, может быть, на Лайм-Вэй. Там красиво.
Джини уставилась на него.
– Так ты все уже обдумал, да?
Муж кивнул.
– Я хочу уехать из Лондона, Джини – нам здесь незачем оставаться. Там мы начнем все сначала – ты и я.
– Тебе было до смерти скучно, когда ты рос там, – напомнила Джини, будто и не слышала его слов. Она уже давно подозревала, что ему не нравится то, что она занимается бизнесом. Он никогда не говорил этого прямо, но намеков хватало.
– Да, но тогда я был подростком. Теперь все изменилось, как ты понимаешь. В нашем возрасте мы хотим от жизни уже совсем другого.
– Ты – может быть. А я нет, – возразила Джини. – А как же наши друзья, гольф? А как же Элли?
Она надеялась, что имя их внучки станет козырной картой, которая положит конец этому безумию.
– Элли сможет приезжать в гости, на выходные и каникулы. Ей там понравится, ей будет полезно выезжать из Лондона. А друзей мы новых заведем. В Дорсете есть даже поле для гольфа, представляешь, – Джордж ухмыльнулся. – Послушай, Джини, ты просто подумай, это все, о чем я прошу. Это же смешно – два старика, скучающие в этом огромном доме, а с тех пор как ушла миссис Миллер, здесь даже чисто уже не бывает. Мы могли бы тратить деньги с большей пользой.