Чётки
Шрифт:
Самые дорогие проститутки каждый раз платят за восстановление своей непорочности. Платят много-много раз.
Не прелюбодействуй.
Ты просыпаешься у себя на работе. Или на реанимационном столе. Ты просыпаешься в аду. Или в раю.
Ты просыпаешься. Но однажды можешь и не проснуться.
Вдруг становится очень холодно. До дрожи всего тела. Морозный туман и мглистая полутьма обволакивают меня. Но я могу рассмотреть кровь на своих руках. Вижу свисающие с потолка куски мяса — обледеневшие
Когда мне было семь лет, я увидел документальный фильм про Сталинград во время войны. Грязные, разрушенные улицы с окоченевшими трупами и кусками тел. Леденящий ветер и абсолютная пустота. Даже крысы сбежали из этого Иерихона двадцатого века. Сейчас я где-то там. В документальном фильме.
На мясокомбинатах убивают лишь отбракованных коров. Остальных доят, пока не произойдет инфицирования ридом. Или заболевания раком крови.
Животных загоняют в фуру и везут в забойный цех. Далее предубойная выдержка с подачей воды в поилки — очистка кишечника, сброс веса на 1 кг. И, наконец, забой с предварительным душем каждой головы для лучшей проводимости при электрошоке. Бьют электродом. Если смерть не настигла, подвешивают за ногу, и животное погибает от перерезания шеи.
Я натыкаюсь на гигантскую тушу. Мясо пульсирует, и сквозь крошащуюся изморозь наружу прорываются глаза. Огромные печальные глаза. Похожие на язвы.
В деревнях во время забоя животное туго привязывают к столбу, втыкают нож в горло и терпеливо наблюдают невообразимую агонию несчастной твари.
Где-то в месиве пульсирующего мяса и мозаики печальных глаз продирается рот. Откуда-то из глубины доносится рев.
— Боль! Боль! Боль!
Только одно слово. Только боль.
И я бегу от этого кошмара, ополоумев от ужаса, закрыв глаза, рассекая руками ледяные, мясные туши.
В буддизме ад — местопребывание для существ, практикующих злобу и ненависть. Ад, похожий на бесконечное возвращение из никуда в ниоткуда. Ад с гигантскими многорукими богами злобы и ненависти.
Надо мной мерцающий свет люминесцентной лампы. Передо мной гигантские столы для разделки туш. Усеянные шматами мяса. Залитые кровью. И четверо мужчин с топорами. Четверо шестируких мужчин.
Я кричу им о помощи и тут же в ужасе отшатываюсь назад, глядя, как конвейер поставляет на столы обезглавленные трупы людей. Они безлики, но мне кажется, я узнаю в них своих родных и близких.
Двадцать четыре руки с зажатыми в них топорами беспрерывно разделывают трупы и подвешивают их на крюки, швыряя мелкие куски огромной скулящей собаке.
Они смотрят на меня и рычат:
— Это гуманнее, чем убивать животных.
Аборигены Океании верят, что, съев мясо человека, унаследуют его качества.
Большинство вирусов и инфекций, живущих в человечине, не уничтожить ни жаркой, ни варкой, ни паркой. Это отличие человечины от свинины, к примеру. Съев своего врага, ты можешь приобрести
И ты не проснёшься.
Хельхейм — в германо-скандинавской мифологии мир мёртвых, в котором властвует Хель. Холодное, тёмное и туманное место, куда попадают все умершие, кроме героев, принятых в эйнхерии. Ни одно существо, даже боги, не может вернуться из Хельхейма.
Не убий.
Ты просыпаешься у себя на работе. Или в постели с женщиной. Или на реанимационном столе. Ты просыпаешься в аду. Или в раю.
Ты просыпаешься. Но однажды можешь и не проснуться.
Здесь благоухает ладан. Возможно, Бог где-то рядом.
Передо мной распятие. И алтарь с горящими свечами. Стоя на коленях, я наблюдаю за шевелящимися губами людей рядом. Постепенно различаю слова. И начинаю шептать в тон: «Да остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим…»
Двенадцать человек в комнате с деревянным распятием. Двенадцать грешников, ищущих спасения через покаяние.
Эти люди рядом со мной. Стоящие на коленях. Вымаливающие спасение. О чём они могут просить у Бога, если смертельно больны? Наверное, об отсрочке смерти. Или об упокоении после.
В США был проведён эксперимент. Ученые пригласили священников различных конфессий помолиться за 700 пациентов, страдающих различными сердечными недугами. Каждый день делались заметки о состоянии этих больных. Результаты: более чем у 500 пациентов благодаря молитвам темпы выздоровления увеличились примерно на 93 процента.
Человек слева от меня выкуривал по три пачки крепких сигарет в день. Теперь у него рак лёгких четвёртой стадии. Сначала он кашлял. Потом часто без причины страдал пневмониями. И, наконец, узнал о раке.
По лицу женщины справа от меня градом течёт пот. Риск заболевания раком молочной железы у женщин растёт прямо пропорционально возрасту. К факторам риска можно отнести менопаузу в возрасте старше 50 лет. Или отсутствие родов.
Они молятся, неистово и самозабвенно. Размашисто крестятся. И испускают стоны.
Долгое время молитвенное бормотание священников считалось просто бессмысленными словами. Первые научные исследования удивили даже завзятых атеистов. Наука доказала присутствие Бога.
Принято выделять три основные фазы работающего мозга: быстрый сон, медленный сон и бодрствование. Каждой из этих фаз свойственен свой ритм биотоков. Если верить нейрофизиологам, существует четвертое состояние сознания — «молитвенное бодрствование», оказывающее исцеляющее воздействие. Во время молитвы ритм биотоков головного мозга замедляется настолько, что прекращается активная мыслительная деятельность.
Люди рядом со мной неистовствуют. Кто-то рыдает взахлёб. Кто-то в припадке целует распятие. Кто-то воет и возносит руки к небесам.