Чётки
Шрифт:
– Да знаешь ли ты, как наши умельцы… без всякой импортной навороченной техники… вот этими, вот, золотыми руками, не хуже других, умеют делать идеальные зубные протезы?!
– Ага, – мгновенно реагирует мой друг – Особенно – деревянные!
***
Как всегда, в любом нашем споре, Андрюша, в конечном счёте, оказывается прав. Меня же, эта его правота, иной раз бесит до раздражения. Наконец, не выдержав, я иронично интересуюсь:
– Скажи: а ты когда-нибудь бываешь неправ?!
– Ни-ког-да! – спокойно и подчёркнуто ответствует мой товарищ.
– Почему? – едва сдерживаю себя от такой его наглости.
– Потому,
–?! – я в недоумении.
– Очень просто – поясняет мой друг. – Например, можно запросто вызвать у слушателей отвращение к очень важной и полезной с точки зрения тематики лекции, своим скучным, монотонным и однообразным чтением. И наоборот – можно буквально приковать аудиторию к себе, если суметь толково, интересно и грамотно изложить, скажем, балладу о ржавом гвозде, или там, о простом перочинном ножичке…
И тут же, оживлённо встрепенувшись, выдаёт:
– О! Кстати, вспомнил один «бородатый» анекдот:
Судят за убийство. Судья:
– Обвиняемый, что Вы можете сказать в своё оправдание?
– Господин судья, я не виноват. Я спокойно себе шёл по улице, никого не трогая. Едва потерпевший поравнялся, как мой ножичек случайно выпал из кармана на землю и раскрылся. И именно в этот момент, молодой человек поскользнулся, умудрившись нечаянно упасть прямо на раскрытое лезвие.
И так – восемь раз подряд…»
***
Приятный короткий отпуск у друга незаметно близится к завершению и мне нужно собираться в дорогу. Андрюша вызвался меня проводить. Всю обратную дорогу до вокзала, большей частью, молчим: расставание – малоприятная штука. Наконец, я нарушаю тишину.
– Андрюша, скажи мне честно, чем ты вообще занимаешься?
– Я думаю.
–???
– Да, да: я постоянно только тем и занимаюсь, что думаю. Ведь, другого я ничего делать не умею. Лентяй, потому что…
***
Бусинка сорок седьмая – Родня
Мой тесть – Михаил Иванович (справа), со своим братом Николаем. Вологодская обл., череповецкий р-н., 1985 г. Фото автора.
Михаил Иванович был родом из Вологодчины, вернее – из Череповца. А если совсем точным – из маленькой деревушки Текарь, расположенной в самом сердце российских лесов. Вскоре, после войны, он окажется в Ленинграде, где и встретит свою вторую «половинку» – Елизавету, которая, в свою очередь, переберётся в город на Неве, приехав со своей малой родины – Тверской области. Там, где протекает Западная Двина, и где стоит указатель: «Тут проходил путь из варяг в греки».
Тесть, как вскоре уясню для себя, окажется настоящим «мастером – универсалом», ибо в доме был полный ажур: всё блестело и исправно работало благодаря его «золотым» ручкам. Лена с мамой просто не поспевали угнаться за хозяином дома: едва сломали очередной кран или кнопку от унитаза, как в следующую секунду, Михаил Иванович восстанавливает в доме порядок, устраняя любую неполадку. Естественно, как и полагается русскому мужику, сопровождая этот процесс мешком отборных слов. С детства привыкший к физическому труду, работу он любил и уважал. Все навесные шкафчики на кухне, были выполнены его искусными руками. Причём, их невозможно было отличить от фирменных.
Раз,
Через год, когда мы с Леной и детьми переедем в отдельную квартиру, я вспомню уроки тестя и собственноручно, наспех, сколочу три навесных шкафчика. Вскоре мы пригласим родителей на новоселье.
– Что это?! – удивится Михаил Иванович, открыв дверцу и критически рассматривая, как я коряво присобачил рояльные петли.
– Как «что» – шкафчик! – с обидой в голосе попытаюсь я отстоять своё творение.
– Двёрки от пи#ды это, а не шкапчик! – вынесет свой окончательный вердикт мой новый родитель, который привык всегда говорить только правду.
Тогда я обижусь на него, но со временем, буду благодарен за то, что он заставит меня самокритично и непредвзято оценивать любую свою работу.
Привыкший к порядку, строгой дисциплине и ответственности, он скептически воспримет «гласность» и «перестройку», терпеливо дожидаясь, «когда люди вдоволь напи#дятся, и наконец-то, возьмутся за работу». Излишне говорить, что Сталина он уважал. Горбачёва же, он унизительно окрестит «женским царём». Этой своей «находкой» он будет очень доволен. Всякий раз, когда на телеэкране будет возникать фигура Михаила Сергеевича, тесть, толкая меня в бок, будет усмехаться:
– О! Смотри, смотри: «женский царь» выполз! Интересно, какую на сей раз он #уйню нам заготовил?
Своему тестю я буду благодарен ещё и за то, что он привьёт мне любовь к «тихой охоте». Будучи, резким и прямолинейным в быту, Михаил Иванович совершенно преображался, находясь на природе, готовый поделиться многочисленными её секретами. Находясь за городом, в лесу, он заметно веселел, превращаясь в добродушного сказочного волшебника. Вероятно, все же, сказывалась тоска по дому, своему раннему детству и юности. Именно, он научит меня грамотно распознавать грибы. Сам же, к сбору грибов, подходил весьма ответственно и по-хозяйски: пусть другие бегают по лесу, в поисках «белых», он же, как правило, предпочитал облюбовать какой-нибудь большой пень, обильно облепленный опятами, и не спеша, за короткий срок наполнял большую корзину доверху. Став немного взрослее, я тоже возьму на вооружение этот беспроигрышный метод. А тогда…
В узком кругу моих друзей приживётся короткий анекдот: «Таджик – грибник». Это – про меня. В один из периодов очередного и страстного увлечения, я не на шутку загорюсь желанием узнать о грибах буквально все, что о них написано. Для этого запишусь в Российскую Национальную Библиотеку (тогда ещё – М. Е. Салтыкова-Щедрина), в которой буду торчать целыми днями, изучая научные рефераты, посвящённые микологии.
И, надо отметить, труды мои не пропадут даром. Плодами моих творческих изысканий явится то, что в конце апреля, к огромному удивлению тестя и тёщи, я принесу на «обед» с десяток сморчков, произраставших как раз в тех самых местах, что я вычитаю в учёных книжках. Обычные люди привыкли ждать осеннюю пору, когда грибы сами лезут тебе в корзину, а потому – думать, что их можно собирать чуть ли не в любое время года, – это как-то не совсем укладывается в голове. Вот почему следует рассматривать мой данный жест, как один из немногих приёмов, способствующих завоеванию и покорению сердец моих «новых» родителей.