Честь твоего врага
Шрифт:
Впрочем, элементаль слишком быстро терял энергию и вскоре осел на землю, напоследок плеснув водой о камни.
Четыре мага проиграли. Они были обмануты, побеждены, двое из них умерли, чего совершенно невозможно было ожидать. Даже А’Натрэт не мог рассчитывать на такую безусловную победу, совершенно невозможную при обычной осаде. Это были, конечно, не первые маги, которых он убил за свою долгую жизнь, но никогда еще такое не происходило столь быстро, столь эффектно. Обычно убить мага, нападающего на крепость, можно было только путем длинных, многодневных поединков, в ходе которых заклинания сплетались десятками и зачастую только опыт и предвидение помогали
Потом встряхнул головой и вновь сосредоточился. Битва была выиграна, но еще не закончена.
Вражеские маги затаились, не решаясь продолжать поединок вдвоем. Скорее всего, сейчас они должны были попытаться уйти в глухую оборону, чтобы накопить силы и постараться все же найти бреши в обороне крепости. А’Натрэт не собирался им этого позволить.
Какое-то время спустя на третьего мага, еще недавно баловавшегося с вызовом насекомых, обрушился град мелких камней. Небольшие, с кулак величиной, булыжники отрывались от окрестных скал, поднимались высоко в воздух и отвесно летели прямо на голову мага. Он успел защититься, подняв над собой крохотный воздушный щит, что мало помогло окружавшей его охране. Большая часть из них – те, кто не успел уйти из-под удара,– вскоре валялись на земле, и их тела вздрагивали от все продолжающих падать из зенита камней.
Воздушный щит прикрыл мага, но это было теперь неважно. Несмотря на то что на поддержание камнепада требовалось немало энергии, ее у А’Натрэта теперь было в избытке. Битва завершалась, а энергии в башне мага оставалось еще достаточно. У его врага ситуация было несколько иная. Пройдет некоторое время, и он будет вынужден израсходовать всю свою энергию на воздушный щит, прежде чем сумеет спрятаться от камнепада в каком-нибудь укрытии.
А’Натрэт, продолжая поддерживать ливень камней в одной точке, одновременно обратил свой взор на другую. Последний маг бездействовал, и старик хотел, чтобы его бездействие продлилось как можно дольше.
Для этого у него был припрятан еще один козырь, который до сих пор он даже не думал использовать – слишком большую начальную энергию пришлось бы затратить, чтобы ввести в реальность мана-дрэйера, ужас и кошмар любого мага. Существо, столь чуждое этой земле и этому миру, что для того, чтобы хоть ненадолго удержаться в чужой реальности, ему приходилось высасывать магическую энергию из всего окружающего с чудовищной скоростью. Как правило, после этого оно все равно моментально погибало или возвращалось в свой родной мир – наверняка этого не могли сказать даже самые опытные маги.
И теперь это существо, страшным энергетическим ударом выдернутое на эту грань мира, возникло прямо у плеча последнего мага. Практически невидимое, заметное только по колебаниям воздуха на небольшом участке, это чудовище тем не менее сеяло ужас вокруг себя, одновременно высасывая остатки энергии у моментально поникшего и неспособного сопротивляться мага. Мана-дрэйер исчез через мгновения, но при этом оставил последнего из четверки магов практически опустошенным.
Теперь битва была действительно закончена. А’Натрэт перевел дух. Как бы далеко ни был мана-дрэйер, всегда существовала опасность, что он сумеет задержаться в реальности, и тогда последствия могли бы стать плачевными и для того, кто вызвал чудовище.
Без интереса отметив для себя, что третий маг сумел все-таки
Сорок три ступени до его любимого кресла. Хотя сейчас старик чувствовал себя как никогда бодрым и помолодевшим. А’Натрэт даже решил, что он попробует спуститься по лестнице без остановок.
Они подошли к воротам крепости прямо на рассвете. Всего несколько врагов, несколько хутов, чья одежда и осанка выдавали в них представителей командования осаждающей армии.
– Что-то рановато для переговоров,– задумчиво произнес Ракан, пристально вглядываясь в приближающиеся фигуры.– Осада не длилась еще и пары дней.
– Что будем делать, сэр? – спросил стоявший рядом солдат.
– Откройте малую калитку на воротах, я сам выйду поговорить с ними. Мне очень интересно, что они хотят нам сообщить.
Глядя на удаляющуюся спину командира крепости, сержант Арук тихо, сам для себя, произнес:
– Кажется, я знаю, что они хотят сообщить. Они сдаются. Самая быстрая победа на моем веку. И впервые, когда осаждающие сдаются осажденным.
Рем шагал по лесу, скорее чувствуя, чем видя, как поблизости так же тихо, как и он, пробираются его товарищи. Их путь лежал к Бухте Туманов, и путь этот был отнюдь не коротким.
Сейчас они проходили близ восточной границы злополучной провинции Менкер, уже долгое время не встречая людей. Провинции юга вымерли. За все время они прошли через несколько деревень, и было видно, что те либо своевременно оставлены жителями, либо разорены поисковыми отрядами наступающей армии.
Сейчас где-то у Шалы шло сражение. Еще одно сражение, в котором им не доведется участвовать. Рем не мог сказать, что жалеет об этом. За последние годы он успел свыкнуться с мыслью, что его служба будет проходить совершенно иначе, чем он представлял в своих скромных юношеских мечтах, тогда, когда попал в королевскую армию.
Судьба предопределила ему другой путь. Путь воина-одиночки, воина, чьи битвы проходили в тени, чьи сражения были скрыты от чужих глаз и победы чаще всего оставались никому неизвестны. Однако у Леса Чар сейчас бились и умирали тысячи таких же, как он, и это вселяло в его душу странные ощущения…
Чуть не наступив на опасно сухую ветвь, Рем вовремя успел поставить ногу чуть дальше и не потревожить тишину леса даже небольшим треском. Он отвлекся от своих мыслей и быстро вернулся к более насущным вопросам. Идти по пустому лесу, соблюдая тишину. Идти так, как будто лес наводнен врагами. Быть готовым к тому, что засада ждет за деревьями. Быть неслышным и невидимым до самой схватки.
Барон еще раз посмотрел в сторону севера, туда, где по дорогам, скрытым кронами деревьев, двигались небольшие караваны с семьями жителей замка. Этими караванами уходила вся прислуга, семьи нескольких десятков его вассалов… Где-то там же, в одном из этих караванов, сейчас ехала и его семья.
Несмотря на достаточно регулярные похождения барона по деревенским девкам, он обожал свою жену и своих детей. Просто не мог сдержать себя, увидев еще одну молоденькую крестьянку, заинтересованно стреляющую глазами в сторону важного господина. Для таких девушек статный барон казался привлекательным и таинственным, человеком из другой жизни, из другого мира, существом, вылепленным из другой материи. И до недавнего времени он беззастенчиво этим пользовался.