Честь самурая

Ёсикава Эйдзи

— Здорова ли она?

— А почему бы тебе не проведать ее?

— Я не могу вернуться домой, пока не стану великим человеком.

— Загляни на минутку, поздоровайся. Ты же ей сын родной.

Хиёси едва не зарыдал в голос. Он отвернулся, а когда совладал с собой, Отовака уже неторопливо удалялся от него в противоположном направлении. Такуми ушел далеко вперед.

Изнурительная летняя жара постепенно спадала, утром и вечером становилось по-осеннему прохладно.

— Ров

не осушали лет пять, — бормотал себе под нос Хиёси. — Мы учимся верховой езде и мечем дротики, а под ногами непролазная грязища! Так дело не пойдет. — По дороге от рубщика бамбука Хиёси осматривал старый ров, опоясывающий хозяйские владения. — И вообще, зачем он? Надо поговорить с господином.

Хиёси бамбуковой палкой замерил глубину рва. Вода в заброшенном рву зацвела, листья и тина, копившиеся здесь годами, сделали ров мелким. Замерив глубину в двух-трех местах, Хиёси отшвырнул палку и ступил было на мостик, ведущий к боковым воротам, как кто-то окликнул его:

— Эй ты, плюгавый!

Это слово не содержало намека на его рост. Подобным образом, по обыкновению, обращались к домашним слугам в любом провинциальном клане.

— Ты кто такой? — спросил Хиёси у незнакомца, который сидел под дубом, растирая колени.

Он был одет в грязно-серое кимоно, из-за пояса торчала бамбуковая флейта. Взгляд его был голодным.

— Подойди-ка сюда. — Незнакомец поманил его к себе.

Это был комусо — странствующий монах и флейтист, какие время от времени забредали в деревню. Он, как и его собратья, был неопрятным и небритым, а бамбуковую флейту во время странствий носил в тростниковой циновке, перекинутой через плечо. Подобно дзэнским монахам, комусо бесцельно бродил по стране, привлекая к себе внимание звоном колокольчика.

— Подашь что-нибудь монаху? Или ты занят мыслями о близком обеде?

— Нет!

Хиёси едва не посмеялся над ним, но, вспомнив о тяжелой участи странника, сказал, что принесет монаху еды, а если нужно, то и снадобий.

Покачав головой, монах осмотрел Хиёси с ног до головы и расхохотался:

— Почему бы тебе не присесть?

— Благодарю, я лучше постою. Так чего ты хочешь?

— Ты здесь на службе?

— Не то чтобы… Меня здесь кормят, но официально на службе я не значусь.

— Вот как! Во дворе или в доме служишь?

— Подметаю в саду.

— Страж внутренних владений, верно? Значит, один из любимчиков господина Короку.

— Не знаю.

— Он сейчас дома?

— Нет.

— Какая жалость! — воскликнул монах. — Сегодня вернется?

Поведение этого человека показалось Хиёси подозрительным, и он решил, что нужно быть осторожнее с ответами.

— Так он сегодня вернется? — повторил монах.

— Готов побиться об заклад, что вы самурай, — сказал Хиёси. — А если и монах, то простой послушник.

— С

чего ты взял? — Незнакомец пристально посмотрел на Хиёси.

— С первого взгляда ясно. Кожа у тебя загорелая, но подушечки пальцев совсем белые. И уши чистые. Сидишь на циновке как самурай, скрестив ноги, словно на тебе доспехи. Нищий или монах сидели бы согнув спину и подавшись вперед, — ответил Хиёси с невозмутимым видом.

— Г-м-м… Впрочем, ты прав. — Мужчина встал, не сводя с Хиёси взгляда. — Уж больно ты глазастый. Я миновал множество постов и застав на вражеской территории, но никто меня ни в чем не заподозрил.

— В мире немало мудрецов, но и глупцов предостаточно. Выкладывай, что тебе нужно от моего господина!

— По правде говоря, я пришел из Мино, — тихо произнес мужчина.

— Из Мино?

— Если ты назовешь имя Намбы Наики, соратника Сайто Досана, господин Короку поймет, о ком идет речь. Я хотел тайно повидаться с ним и поскорее удалиться, но раз его нет дома, я погуляю по деревне до сумерек, а вечером зайду еще раз. Если он возвратится раньше меня, передай ему с глазу на глаз то, что я тебе сказал.

Наики собрался в путь, но Хиёси остановил его:

— Я солгал тебе.

— Вот как?

— Солгал, что его нет дома. Я ведь не знал, кто ты. Господин занимается верховой ездой.

— Значит, он дома.

— Да. Я отведу тебя к нему.

— А ты умный парень.

— В доме воина необходима предусмотрительность. Или у вас в Мино дело иначе поставлено?

— Так же, — заверил Наики.

По кромке рва они миновали огород и вышли на тропу, которая огибала лес и выводила на поле для верховой езды.

От жары пыль на поле стояла столбом. Воины Хатидзуки не щадили себя в учении. Сейчас они не просто упражнялись в верховой езде, а, разбившись на два отряда, обменивались на скаку палочными ударами, готовясь к предстоящим сражениям.

— Подожди здесь, — сказал Хиёси своему спутнику.

Короку, устав от полевых учений, поехал передохнуть в хижину. Пот градом катился у него со лба.

— Горячей воды, господин?

Хиёси налил в чашку кипятка и добавил немного холодной воды. Он на коленях протянул чашку Короку, сидевшему на походном стуле.

— Прибыл тайный посланец из Мино. Привести его сюда или вы сами к нему выйдете? — прошептал Хиёси.

— Из Мино? — Короку резко вскочил со стула. — Веди меня, Обезьяна. Где ты его оставил?

— По ту сторону леса.

Между родом Сайто из Мино и кланом Хатидзука не существовало гласного договора о союзничестве, но на протяжении многих лет они оказывали друг другу тайную помощь во всякого рода срочных делах. Чаще всего помощь исходила от воинов Короку. Взамен клан Хатидзука ежегодно получал из Мино солидное денежное вознаграждение.