Честь самурая
Шрифт:
ТРИ КНЯЖНЫ
Около полудня у крепостных ворот послышался крик:
— Начался штурм!
Стрелки на стене всполошились, выискивая цели. Но из всего вражеского воинства к крепости как ни в чем гг бывало подъехал один-единственный всадник. Недоумевая, защитники наблюдали за его приближением.
Когда он подъехал поближе, один из командиров сказал вооруженному мушкетом воину:
— Должно быть, какой-то вражеский военачальник. Но на посланца не похож. Это подозрительно. Стрельни-ка.
Командир хотел, чтобы дали один
Услышав залп, всадник сдержал коня. Вид у него был весьма озадаченный. Затем он достал вымпел с алым солнцем на золотом фоне и, размахивая им над головой, закричал:
— Эй, воины! Погодите-ка! Или вам так не терпится застрелить человека по имени Киносита Хидэёси? Тогда подождите, пока я не переговорю с князем Нагамасой.
С этими словами он помчался прямо к воротам.
— Да, это Киносита Хидэёси из клана Ода. Все верно. Интересно, что ему тут понадобилось.
Военачальник, произнесший эти слова, питал большие сомнения относительно причины появления Хидэёси, однако подстрелить его уже никто не пытался.
Хидэёси подъехал к самым воротам:
— Мне необходимо передать послание!
Что происходит? Голоса у ворот звучали все громче, а вскоре послышался и непринужденный смех. Военачальник в недоумении выглянул из-за парапета:
— Оставьте свои хлопоты. Полагаю, вы прибыли с очередным посланием от князя Нобунаги. Но вы понапрасну тратите время. Убирайтесь отсюда!
Теперь заорал во всю мочь Хидэёси.
— А ну-ка тихо! Или вы думаете, что простой служака вправе прогнать гостя, даже не испросив княжеского совета? Эта крепость, считайте, взята, и я не так глуп, чтобы терять время на бессмысленные переговоры с теми, кто и так обречен на гибель.
Речь Хидэёси никак нельзя было назвать учтивой.
— Я прибыл сюда по поручению князя Нобунаги, чтобы передать благовония на смертное ложе князя Нагамасы. Как нам стало известно, князь Нагамаса преисполнен решимости умереть и даже отслужил по себе заупокойную службу. Нобунага и Нагамаса были друзьями, так почему же князь Ода не вправе послать благовония на смертное ложе своего друга? Или вы настолько утратили понятие об учтивости, что вас оскорбляет подобное проявление искренней привязанности? Или же все не так — и князь Нагамаса с вассалами решили умереть, повинуясь лишь минутному порыву? А может быть это вообще обман или показное мужество труса?
Военачальник в растерянности отпрянул от края стены. Какое-то время не было никакого ответа, но вот крепостные ворота чуть приотворились.
— Господин Фудзикагэ Микава дал согласие обменяться с вами парою слов. — сказал воин, впустивший Хидэёси. И тут же добавил: — А князь Нагамаса отказывается вас видеть.
Хидэёси кивнул:
— Разумеется. Я и не собираюсь настаивать на встрече с покойником.
С этими словами он быстро шел вперед, не оглядываясь по сторонам. Все недоумевали: как осмеливается этот человек столь бесстрашно и даже беспечно разгуливать по вражеской крепости.
Хидэёси шел длинной наклонной
— Давненько мы не виделись, — бросил Хидэёси, как будто случайно встретился с приятелем.
Они впрямь когда-то встречались, и Микава с улыбкой ответил:
— Да, давненько. Но нынешнее свидание — да еще в таких обстоятельствах — весьма неожиданно. Не правда ли, господин Хидэёси?
Лица защитников крепости выражали замешательство, но старый военачальник сохранял самообладание и говорил спокойно.
— Господин Микава, мы с вами не виделись со дня свадьбы княгини Оити, не так ли? С тех пор и впрямь много воды утекло.
— Что верно, то верно.
— Прекрасный был день! И чрезвычайно удачный для обоих наших кланов.
— Кто мог подумать, что уготовит нам в дальнейшем судьба? Но когда размышляешь над тем, какие беды и смуты случались в истории, то нынешние обстоятельства уже не кажутся столь необычайными. Ну ладно, входите. Особо знатный прием я вам устроить не могу, но от чашки чаю вы, надеюсь, не откажетесь?
Микава провел Хидэёси в чайный домик. Следуя за старым седовласым военачальником, Хидэёси осознал, что тот уже переступил черту, отделяющую жизнь от смерти.
Маленький уединенный чайный домик находился на лужайке под деревьями. Хидэёси уселся и почувствовал, что перенесся в другой мир. В тишине и покое чайного домика и гость, и хозяин отвлеклись от кровавых раздоров, бушевавших снаружи.
Осень подходила к концу. С трепещущих ветвей облетала листва, но на полу в домике не было ни соринки.
— Я слышал, что вассалы князя Нобунаги теперь тоже увлечены искусством чайной церемонии.
Затеяв светскую беседу, Микава поставил котелок с водой на огонь.
Хидэёси отметил, с каким достоинством держится старик, и поспешил извиниться:
— Князь Нобунага и его вассалы и впрямь увлечены искусством чайной церемонии, но ко мне это не относится. Я по природе самый настоящий невежа, и в чае мне нравится только его вкус.
Микава заварил чай и разлил его по чашкам. Его движения были исполнены едва ли не женской грации. Руки и тело, привыкшие к тяжкому железу брони и оружия, выглядели отнюдь не жилистыми, но и вовсе не старческими. В чайном домике с его бесхитростным убранством доспехи, в которые был облачен старый воин, казались совсем не к месту.
«Хороший человек», — подумал Хидэёси, наслаждаясь обществом военачальника больше, чем вкусом чая. Но как все-таки выманить Оити из крепости? Горе, обуявшее Нобунагу, было и его горем. И поскольку до сих пор события развивались согласно предложениям Хидэёси, он чувствовал себя обязанным решить и эту задачу.
Крепость падет в тот день, когда им вздумается ее взять, но какой в этом смысл, если потом придется бесплодно рыться в остывшем пепле? Ведь Нагамаса заранее объявил и сторонникам, и врагам, что собирается умереть и что жена исполнена решимости разделить его участь.