Честь Девлина
Шрифт:
— Откуда начнем? — поинтересовался лейтенант Дидрик.
Капитан Драккен подошла к северной стене и принялась разглядывать длинный ряд картин. Наконец она выпрямилась и воскликнула:
— Вот!
Девлин в сопровождении Стивена и Дидрика приблизился к стене. Капитан Драккен указала на средних размеров портрет.
— Дональт Мудрый, — сообщила она.
Портрет Дональта, которого часто называли последним из великих Избранных, изображал человека зрелых лет с длинными светлыми волосами, заплетенными в боевую косу. У него были резкие черты воина, а суровый взгляд синих глаз, казалось, проникал
Девлин судорожно сглотнул.
— А есть ли картина, где меч виден получше?
— Помнится, раньше здесь все было по-другому. Наверное, старею, — сказала капитан Драккен. — Впрочем, все равно должны быть еще портреты. Давайте поищем.
Они разделились, и каждый выбрал себе одну из четырех стен. Девлину досталась южная, самая дальняя от той, где висел портрет Дональта. Взгляд Избранного скользил по картинам, хотя в действительности он брел, словно слепой, твердя себе, что этого не может быть, и сознание сыграло с ним злую шутку.
Девлин поднял голову и увидел то, что искал. Юная дева, черты которой носили явное сходство с Дональтом, держала перед собой меч, отражая атаку воина, облаченного в доспехи. Позади нее, не найдя иного укрытия, к большому валуну в страхе прижался мальчик. Художник несомненно обладал редким талантом, потому что сумел запечатлеть не только испуг ребенка, но и яростную решимость девушки. Было видно, что она смотрит в лицо смерти и ничуть ее не страшится. Впрочем, как только Девлин увидел меч, выписанный с не меньшим мастерством, восхищение талантом художника сменилось изумлением. Это был длинный клинок с сужающимся лезвием и необычной рукоятью: гарда была не одинарной и изогнутой, а двойной, в виде прямых планок — подлиннее и покороче. Головку рукояти украшал драгоценный камень, сиявший алым пламенем.
— Камень нарисован неправильно, — прошептал Девлин, хотя в душе ему хотелось закричать. — Он должен быть темно-вишневым, почти черным.
— Он и был темным, — сказал Стивен, и Девлин чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он не слышал, как подошли товарищи. — Камень светился только тогда, когда Избранный обнажал меч в бою.
Однако то, чего не заметил Стивен, не ускользнуло от внимания женщины.
— Откуда ты знаешь, как должен выглядеть камень? — спросила Девлина капитан Драккен.
Не сводя глаз с картины, Девлин отошел от стены на шаг, другой…
— Я держал этот меч в руках, — глухо произнес он. Во рту Девлин внезапно ощутил вкус желчи, и его чуть не стошнило, но он понимал, что от правды уже не уйти.
— Как это? — опешила капитан Драккен.
Девлин молчал. Потом воин отвернулся от стены и побрел прочь, чувствуя, что ему нужно убраться отсюда, причем немедленно, пока он не поддался желанию разбить что-нибудь вдребезги. Друзья не дали ему уйти. Стивен догнал Девлина и схватил его за рукав.
— Ты видел его? Знаешь, где он?
Девлин резким движением вырвал руку.
— Меч потерялся в битве у Инниса, так?
— Так, — подтвердил Стивен. — В последние часы осады, когда погиб лорд Зеймунд.
— В последние часы резни, — мрачно поправил его Девлин.
Его народ хранил свои собственные воспоминания об Иннисе и джорскианцах.
Иннис был маленьким городом, а остальная часть Дункейра почти не пострадала от разрушений. Большинство кейрийцев, в том числе и Девлин, старались не вспоминать об осаде. Война давно закончилась, и бередить старые раны не имело смысла. Но сегодня тень прошлого вернулась.
Девлин провел левой рукой по волосам, соображая, как лучше объяснить все товарищам.
— Когда я был мальчишкой, отец и мать отдали меня в ученики к кузнецу, мастеру Рорику. Как и моим родителям, ему удалось пережить иннисскую бойню.
— Ты называешь осаду "бойней", однако история описывает ее иначе…
— Мне нет дела ни до ваших сказок, ни до песен менестрелей, — сухо ответил Девлин, едва сдерживая гнев. — Мои родители были детьми, которым посчастливилось выжить в тот день, когда погибли все их близкие.
Другие беженцы заботились о них, пока они не добрались до Альварена, где жили их дальние родственники — настолько дальние, что почти и не считались родней. Детей взяли на воспитание, вырастили и нашли для них ремесло. Впрочем, те, кто уцелел в Иннисе, не теряли друг друга и в сутолоке столицы, ведь общая беда накрепко связала их на всю жизнь. Дружба Камерона и Талант переросла в любовь, и, став взрослыми, они поженились. Когда пришла пора выбрать занятие младшему сыну, они, конечно же, обратились к одному из тех, кто вместе с ними пережил осаду Инниса.
В начале войны мастер Рорик уже был вольным кузнецом. Он никогда не рассказывал, как сумел остаться в живых и кого потерял в тот день, но хранил одну вещь, напоминавшую об осаде.
— Меч, — догадалась капитан Драккен.
— Меч, — кивнул Девлин. — Такой удивительной красоты, что сделать его мог только великий мастер. Стальное лезвие сверкало на солнце, он был гибким и в то же время невероятно прочным. Клинка крепче этого я не видел ни до того, ни после.
Мастер Рорик хранил меч в сундуке — и как большую ценность, и как горестное напоминание об осаде. Время от времени он доставал клинок и разрешал лучшим из учеников посмотреть и потрогать его, чтобы те стремились к красоте и совершенствовали свои навыки.
— Так ты знаешь, где меч? — с надеждой спросил лейтенант Дидрик.
— Нет, — ответил Девлин. — Я знаю, где он был.
III
После этого жуткого откровения Избранный широким шагом покинул галерею. Его боль и гнев были так очевидны, что окликнуть его или пойти вслед не осмелился никто. Капитан Драккен переглянулась с лейтенантом Дидриком, который вопросительно поднял брови, но промолчал. И только Стивен, казалось, не замечал воцарившейся неловкости. На его лице застыло изумление, и он, не видя ничего вокруг, продолжал бормотать себе под нос: