Честь Девлина
Шрифт:
Девлин в который раз упрекнул себя за случившееся, потому что понимал — во всем виноват именно он. Повинуясь его решению, путники свернули с наезженного торгового пути, избрав старую дорогу через холмы. Правда, она была короче и в хорошую погоду позволила бы сберечь четыре дня. Но с тех пор как друзья покинули главный тракт, непрерывно шелдождь — зимний дождь, от которого замерзаешь так, что ломит кости и распухает лицо. За последние три дня им ни разу не было тепло. Прошлую ночь путники провели в сомнительном укрытии —
Сегодня они порадовались бы даже такой развалюхе. До Килбарана по представлениям Девлина оставалось еще два дня пути, и, судя по виду неба, все это время им предстояло страдать от холода и дождя.
— Как ты думаешь, может, стоит остановиться и поставить палатку? Или продолжить путь? — Дидрик говорил спокойно, не настаивая ни на чем.
— Ветер здесь сорвет любую палатку, — отозвался Девлин.
Он бросил взгляд на Стивена, который молчал вопреки своему обыкновению.
Музыкант поднял голову и открыл глаза, словно почувствовав взгляд воина.
— Со мной все в порядке, — сообщил он, противореча самому себе приступом кашля.
Девлин понял, что Стивен, непривычный к трудностям зимних странствий, может заболеть. В начале пути им пришлось ехать в метель, и он даже глазом не моргнул, но этот ледяной дождь отнимал у менестреля последние силы.
И в этом тоже виноват Девлин. А еще больше его мучила совесть оттого, что спутники не произнесли ни слова жалобы. Лучше бы они ругались и ворчали, подвергали сомнению здравый смысл человека, который отверг дорогу через населенные земли и потащил друзей через дикие места. Только друзья не упрекали его за желание спешить. Они думали, что Заклятие Уз вынуждает его так торопиться. Он слышал, как Дидрик и Стивен обсуждали это как-то вечером, когда он, по их мнению, спал.
Девлин не стал развеивать это заблуждение. Как он мог сказать им, что не Заклятие Уз гонит его вперед, а собственная трусость? Изгнанник боялся возвращаться в Дункейр. Страшился первой встречи со своим народом после двухлетнего отсутствия. С ужасом представлял себе презрительную гримасу на лице Меркея.
Вместо того чтобы останавливать, страх подгонял его вперед. Лучше поскорее оставить неизбежное за спиной. Поэтому он наплевал на здравый смысл, и теперь спутники вынуждены расплачиваться за его слабость.
— Поедем дальше. Мы можем добраться до вершины того холма до сумерек. Если повезет, там найдется укрытие; если нет, окажемся хотя бы с подветренной стороны, — проговорил Девлин.
Продолжая путь, он смотрел на Стивена. Менестрель опустил голову, пряча лицо под капюшоном. Руки едва держали поводья. Музыкант положился на своего пони, и тот исправно держался рядом с другими лошадками. Девлин начал беспокоиться еще сильнее. Если Стивен и вправду
Достигнув вершины холма, воин заметил каменный домик, примостившийся неподалеку. Над трубой вился дымок.
— Смотри, — указал Дидрик.
— Вижу, — отозвался Девлин, невольно сглотнув. Он надеялся на это, но одновременно и боялся.
Что ж, по крайней мере Стивен отыщет теплое место для ночлега. Ни один человек из его народа не откажет в крове менестрелю, откуда бы тот ни был родом. А если жители домика будут добры, они позволят и ему с Дидриком переночевать в сарае.
Правда, есть лишь один способ это выяснить.
— Поехали, — проговорил воин, направляя пони к домику.
Тот оказался довольно велик для этих краев и был сложен из камней и крыт черепицей. В нескольких ярдах от него стоял длинный низкий сарай, построенный вдоль изгиба холма. Судя по форме и запаху, доносящемуся изнутри, он предназначался для овец.
Девлин остановил пони на небольшом расстоянии от двери и спешился. Товарищи последовали его примеру.
— Теплый камин тебя согреет, прогонит стужу, — посулил Дидрик, принимая поводья пони воина.
Девлин что-то пробормотал в ответ. Он осознал, что многого не рассказал друзьям об обычаях своего народа. А теперь уже поздно. Остается только надеяться, что они будут следовать его примеру.
— Говорить буду я, — сказал он. — И мы примем все, что они сочтут нужным нам предложить, даже если это будет сарай, где ночуют овцы.
— Но ты же Избранный. Именем короля… — начал Дидрик.
— Здесь мое имя Девлин, а титул Избранного не имеет никакого веса, — перебил его воин. — Упоминание же имени короля скорее приведет к враждебности, нежели поможет выпросить кров.
На мгновение Девлину захотелось обратно в Джорск. Там его титул позволил бы путникам рассчитывать на гостеприимство в любом доме, от хижины последнего свинопаса до замка знатнейших лордов. В Дункейре же сохранились старые традиции, их нисколько не изменило завоевание. Ему повезет, если им позволят спать в сарае.
Девлин шагнул вперед и постучал в дверь. Через несколько секунд ее открыла женщина средних лет, одетая в шерстяную рубаху и кожаные штаны. В волосах хватало седины, но синие глаза проницательно вгляделись в пришедших.
— Я хочу видеть хозяйку дома, — проговорил Девлин, откидывая капюшон и открывая лицо. Дождь немедленно напитал волосы влагой.
— Она перед тобой. — Женщина неплохо говорила на торговом наречии, хотя и с певучим акцентом. Хозяйка бросила взгляд на спутников воина.
— Не окажете ли вы мне честь, открыв свое имя? — спросил он. Нарушение правил вежливости, однако не слишком значительное.
— Меня называют Ниша.
Женщина назвала лишь половину имени, однако и это дар явившимся незнакомцам.