Червь
Шрифт:
Я уже наполовину стянула с себя блузку, когда до меня дошло.
— Ты вообще о чём?
— Да ладно, Тейлор, я бы подозревала, что у тебя проблемы, даже без, знаешь… пташки, что шепчет мне в ушко.
Я в спешке натянула первое платье из кучи, и открыла занавеску.
— Тебе нужно уточнить, о чём ты, прежде, чем я буду что-то подтверждать или отрицать.
— Не это, — отмахнулась она от платья, клетчатого, преимущественно в бело-красных цветах. Раздражённая, я задёрнула занавески.
С
— Сначала я думала, что отец обижает тебя. Но как только я услышала, как ты о нём говоришь, я сразу же отбросила этот вариант. С другой стороны, эта хрень явно занимает важную часть твоей жизни, и если это не дом, то это школа. Брайан и Алек в основном согласились с моими рассуждениями.
— Ты обсуждала это с ними, — я опустила руки от пуговиц платья и слегка стукнулась головой о тонкую фанерную перегородку примерочной.
— Тема всплыла, когда мы обсуждали твоё вступление в команду, и мы никогда полностью не прекращали обсуждение Прости. Ты новенькая, ты интересная, мы о тебе говорим. Вот и всё.
Я закончила застёгивать пуговицы и открыла занавеску.
— Тебе не приходило в голову, что я не хочу, чтобы ты это разнюхивала?
Она расстегнула мне верхнюю пуговицу.
— Чего ты хочешь и что тебе нужно — разные вещи. Васильковое оставь. Перекинь вон то через верх.
Она втолкнула меня обратно и задёрнула занавески.
— То, что мне нужно — это отделить… — я с трудом подбирала слова, чтобы не навести на след тех, кто мог подслушивать, — эти две важные части моей жизни от друг от друга.
— Отстойную часть и не-отстойную часть.
— Да, давай назовём их так, — я вытащила из кучи одежды топ и пару джинсов с заниженной талией.
— Я могу сделать отстойную часть менее отстойной, — предложила она.
Я почувствовала, как у меня кровь стынет в жилах. Я так и представила, как она покажется в школе и будет насмехаться над Эммой. Думаю, даже новое сражение со Славой напугало бы меня меньше. Я никак не могла застегнуть пуговицу на джинсах, и моё волнение не сделало задачу проще. Я убила на это тридцать секунд и всё это время тихонько материлась. Где вообще Лиза смогла найти такие джинсы, которые оказались мне настолько тесными? Наконец я их надела, и отодвинула занавеску, встретившись с ней лицом к лицу.
— Заставлять меня примерять одежду — это ладно, — сказала я ей, изо всех сил пытаясь говорить спокойно, — но если ты напрямую вмешаешься в мои проблемы — я уйду.
— Прям вот так?
— Прям вот так, — ответила я, — извини.
Она казалась слегка задетой:
— Ладно.
Немного надувшись, она махнула рукой в сторону моей одежды, — Что думаешь?
Я попыталась поправить воротник. Мне нравился абстрактный рисунок на правой стороне рубашки, но V-образный
— Вырез у топа немного низковат, джинсы слишком обтягивающие.
— Тебе надо привыкать показывать декольте. Как я говорила, будь увереннее в своём выборе одежды.
— Я бы не возражала показывать декольте, если бы мне было, что показывать, — уточнила я.
— Ты из тех, кто поздно созревает? — спросила она.
— У мамы был второй размер груди, и то не всегда, в зависимости от модели лифчика. И это было уже после того, как она увеличилась почти на размер после беременности.
— Это чертовски печально.
Я пожала плечами. Я знала, что буду тощей, как палка и плоской как доска, практически с самого детства. Достаточно было посмотреть на наследственность с обеих сторон моей семьи, чтобы понять, что меня ждёт.
— И прими соболезнования по поводу матери. Я не знала.
— Принято, — я вздохнула. — Я налагаю вето на рубашку.
— Ладно, имеешь право, но мы оставляем джинсы. Они подчёркивают твою фигуру.
— Фигуру тринадцатилетнего мальчика, — проворчала я.
— Не глупи, ты выше, чем тринадцатилетний мальчик. Кроме того, как бы ты ни выглядела, какая бы у тебя ни была фигура, обязательно найдётся кто-то, кто будет считать, что ты самая охуенно сексуальная девушка, которую он видел.
— Превосходно, — пробормотала я, — Где-то в мире бродит жутковатый педофил, на котором написано моё имя.
Лиза рассмеялась.
— Давай, померь что-нибудь ещё. Но джинсы перебрось через верх. Я их тебе куплю, и если ты их не будешь носить, я утешусь тем, что тебе будет за это стыдно.
— Найди такие же, но на размер больше, и я буду их носить, — предложила я. Затем, прежде чем она успела возразить, добавила, — Они сядут при стирке.
— Действительно. Пойду поищу.
События развивались в том же русле, Лиза кое-что закупила и себе. Мы обсуждали одежду, и было ясно, что Лиза явно избегала предыдущей темы. Когда мы закончили с покупками, женщина у кассы просуммировала цены у себя в блокноте, и передала нам полоску бумаги. Четыреста шестьдесят долларов.
— Я угощаю, — сказала Лиза.
— Ты уверена? — уточнила я.
— Взятка за твоё молчание, — подмигнула мне она.
— По поводу?
Она взглянула на кассира.
— Потом.
Только после того, как мы, нагруженные сумками, оставили прилавки далеко позади, Лиза уточнила:
— Окажи мне услугу и не рассказывай нашим, как сильно я лажанулась, не заметив Панацею среди заложников. Если они спросят напрямую, можешь рассказать, я не прошу тебя лгать. Но если они не спросят, не поднимай эту тему, ладно?
— Это и есть то молчание, которое ты собиралась купить?