Червь
Шрифт:
Она не ответила. Вместо этого она снова переключила внимание на собак снаружи.
— Вот именно, — сказала я. — Я не стала бы так делать.
Я не стала дальше развивать тему. Мы закончили есть, я откопала в сумке кусок обёрнутой в фольгу пахлавы, отломила часть, и обернула фольгу вокруг оставшегося кусочка, чтобы передать его Суке. Когда я доела десерт и облизала пальцы, я спрыгнула со своего места на стене, нашла мяч и начала кидать его собакам.
— Держи, — сказала Сука. Я обернулась, и она вручила мне синюю палку, которую я видела раньше в её рюкзаке. Палка была пластмассовой, с рукояткой на одном конце и чашечкой — на другом. Когда собака
Я замахнулась палкой, и мяч пролетел в пять раз дальше, чем когда я бросала его рукой. Большинство собак бросилось в отчаянную погоню за ним, пытаясь поспеть первыми и схватить его, или просто угнаться за лидерами гонки.
Было здорово какое-то время просто наслаждаться солнцем, играть с собаками, без обязанностей или срочных дел.
Я оглянулась через плечо:
— Можешь рассказать о ком-нибудь из них? О собаках.
Сука нахмурилась, но не отказала.
— Это Сириус. Его купили щенком для двенадцатилетнего ребенка, но потом он вырос слишком большим и непослушным, чтобы держать его в доме. Его поселили в будку во дворе, и забыли о нём, его когти выросли слишком длинными, он поранился, и в рану на ноге попала инфекция. Хозяева решили, что проще отдать его в приют, чем оплачивать лечение. Его не дрессировали и с ним мало общались, он стал слишком диким и легко возбудимым, чтобы у него был какой-то шанс найти хозяев. Они собирались усыпить его, но я успела его забрать.
— Печально, — я посмотрела на спящего Сириуса. — А как ты узнала его историю?
— Я знаю нескольких человек, которые работают добровольцами в собачьх приютах. И они дают мне знать, если появляется собака, достойная второго шанса. Большинство собак его заслуживает.
— Ага.
— Собаку, с которой ты разговаривала несколько минут назад, зовут Пуля. Она самая умная в группе. Её порода требует постоянных тренировок, они должны весь день бегать с охотниками… а её использовали чтобы раззадорить собак в одном из окрестных притонов с собачьими боями, у неё было очень сильно порвано плечо. Хоть её плечо и зажило, насколько это возможно, оно всё ещё не позволяет ей бегать сколько ей нужно.
Я нашла в толпе Пулю. Конечно же, она отставала от остальных. Мне показалось, что она припадает на одну ногу.
— Если твоя сила лечит, почему она не помогает ей? Или почему не вылечит глаз и ухо Анжелики?
Сука пожала плечами.
— Лиза говорила, что это как-то связано с тем, что я создаю «чертёж». Для меня это просто набор звуков. Я знаю лишь то, что моя сила не лечит застарелые раны. Она лечит инфекции, рак, убирает паразитов и почти все повреждения, которые они получают, когда становятся большими. Вот и всё.
— Думаю, я поняла, — ответила я. Я посмотрела на Пулю, которая прекратила бегать и сидела в центре поляны, наблюдая, как носятся остальные. — У них у всех подобные истории?
— У большинства.
— Да уж, — я почувствовала прилив сочувствия к животным.
Стая собак вернулась ко мне, и кудлатый пёс уронил мяч к моим ногам.
— Хорошая собака, — сказала я ему. Я бросила мячик, пытаясь закинуть его поближе к Пуле, и стая собак с возбуждённым лаем снова ринулась за ним.
Мы с Сукой молчали, но ни она, ни я вообще-то и не были общительными людьми. Я всегда чувствовала себя слишком неловко с другими, чтобы просто болтать о пустяках, а Сука была… ну, она просто была Сукой. Так что мы сидели рядом, между каждой парой фраз в разговоре проходили минуты, но почему-то
— Плохо, что у собак не бывает событий-триггеров, — вслух размышляла Сука. — Если бы они были, это заставило бы некоторых людей серьёзно задуматься.
Я могла бы возразить ей, что большинство людей не знает всех подробностей о событиях-триггерах, я также могла бы поспорить, что всё стало бы только хуже, если бы собаки тоже смогли получать сверхспособности. Но я не видела в этом смысла.
— Ага, — согласилась я.
Вот и весь диалог. Мы наслаждались ещё одним долгим молчанием, а собаки соперничали друг с другом за право принести мячик.
Звон разбивающейся бутылки и непривычно человеческие крики нарушили наш покой.
— Снова припёрлись, — прорычала Сука, убирая голову Сириуса с колен и прыгая вниз с груды бетонных блоков. Черный лабрадор повернул голову и смотрел, как она направляется к передней части здания. Сука свистнула собакам, и Брут, Иуда и Анжелика помчались в её сторону.
— Что происходит? — окликнула я её, намереваясь последовать за ней.
— Останься внутри, — ответила она.
Я послушалась, но решила увидеть происходящее. Я подошла к одному из забитых окон в передней части здания и посмотрела через щель в фанере.
Сука с окружившими её собаками стояла напротив группы из примерно семи человек, возрастом от двенадцати до тридцати лет. Было нетрудно определить, к какой группировке они принадлежат. Половина парней были светловолосыми, или с осветленными волосами, у других побриты головы. Самой молодой была девочка двенадцати лет, голова которой была обрита, оставлены только челка, волосы вокруг ушей и сзади над шеей. Нарисованные несмываемым маркером на футболке одного из парней цифры 83 только подтвердили мои догадки.
Белые расисты любили использовать числовые коды. Если у кого-то были сомнения относительно того, было ли число одним из их кодов, цифра восемь была хорошей подсказкой, так как использовалась очень часто. Восьмерка подразумевала восьмую букву латинского алфавита — букву H, 88 подразумевало сокращение H. H. или Heil Hitler, а 18 можно было расшифровать как Adolf Hitler. Код 83 я прежде не встречала, но я знала, что это должно было означать H.C. Heil что-то там… Heil Christ?
В любом случае, пока предшественник Кайзера не основал в Броктон Бей Империю Восемьдесят Восемь, эти цифры говорили что-то лишь посвящённым. Его движение выдвинуло ультиматум скрытым расистам города, вынуждая их либо присоединиться к активной, агрессивной группе, либо ещё глубже отступить в подполье. Это также привлекло в Броктон Бей толпы самых ярых нациков из ближайших регионов. Когда расисты со сверхспособностями начали объединяться, Броктон Бей стал притягивать их как магнит. Образовалось одно из самых крупных объединений расистов на восточном побережье. Вполне возможно, что это была самая крупная община расистов-суперзлодеев.
День, в который Империя Восемьдесят Восемь получила свое название, был не самым лучшим для нашего города.
Парень приблизительно тридцати лет держал коробку с пустыми пивными бутылками. Он взял одну за горлышко, затем подбросил в воздух, снова поймал её, и бросил в сторону Суки. Я вздрогнула сильнее, чем она, потому что бутылка разбилась прямо перед дверью.
— Мы говорили, чтобы ты убиралась отсюда, — ехидно заметил он.
— Я первая сюда пришла.
— А мне насрать. Это наш район, и этот лай меня бесит.