Червь
Шрифт:
Только не моя новая раковина, только не моя новая раковина!
Она инстинктивно схватилась за ручку крана, надеясь смыть грязь в канализацию. Но вместо воды полилось еще больше блестящей черной жижи.
Беспорядка и вони, от которой першило в носу, ей уже хватало по уши, а тут еще в трехдюймовом слое грязи она заметила какое-то шевеление.
Это были не пузырьки.
Что-то другое.
Странное, змеевидной формы.
В раковине было что-то живое.
3
Сидя
Он только что разговаривал по сотовому с братом, который жил на другой стороне Кэмберли. Их там тоже залило этой дрянью.
Что за гребаный бардак!
На крыльцо вышла Айви и протянула Джено банку пива, которую он осушил в один присест. Она села, нервно затягиваясь сигаретой «Бенсон Энд Хэджес 120». Сигарета походила на длинную белую ракету, с пламенем, вырывающимся из сопл при каждой затяжке.
— Становится все хуже, — сказала она.
— Да уж.
— Может, попробуем как-нибудь выехать отсюда?
— На этом?
Раздраженно дымя сигаретой, она ответила, — Всяко лучше, чем тонуть здесь… не думаешь?
— Она уже больше не поднимется.
— Как бы не так.
Джено проигнорировал ее. Это был его конек. Он уже звонил коммунальщикам, и там ему сказали, что такое творится по всему городу. Мэр обратился к губернатору, и Национальная гвардия была мобилизована для создания временных сооружений за городом, где могли разместиться те, кто вынужден был оставить свои дома. Инженерные войска были на подходе.
Все это здорово, — подумал Джено. Он был рад видеть, как работают его налоги. Вот только не было ответа на самый простой вопрос: что это за хрень? Это точно не сточные воды, не грязь и не нефть. Может, странная комбинация всего этого и чего-то еще?
Мерзость какая-то.
— Подождем какое-то время. Если станет слишком глубоко, будем убираться отсюда.
Но Айви совсем не нравилась эта затея.
Она была слишком взвинчена, чтобы просто сидеть и ждать. Она металась по крыльцу из одного конца в другой, что-то бормоча под нос, и непрерывно курила свои любимые «Вирджиния Слимс 120». Длинные, как 2-ой номер карандашей. Лихорадочно скуривала одну сигарету наполовину, бросала окурок через ограду, и тут же прикуривала следующую. За пятнадцать минут нахождения на крыльце, она прикончила уже три сигареты.
Джено знал, что лучше ей об этом не упоминать.
— Гляди, — сказала она.
Он повернулся и посмотрел через улицу.
Мистер
— Не хочешь ему помочь? — спросила Айви.
— Дай подумаю, — ответил он. И добавил, — Нет.
Какого черта он будет помогать Грину? Этот говнюк вечно совал нос не в свои дела, стучал в полицию на соседей по любому поводу — от костров на заднем дворе до громкой музыки в гаражах, не оборудованных звукоизоляцией.
Не, это же такое развлечение! Он не собирается помогать этому пузатому сукину сыну.
Грин продолжал барахтаться в грязи, с головы до ног вымазавшися черной слизью.
Все в округе безучастно наблюдали за ним. Комедия была что надо, как первый поход в кино на Бастера Китона.
Айви, конечно, была вне себя от злости. Она ушла в дом, громко хлопнув дверью. Джено был уверен, что сейчас она пойдет на кухню, и будет в пятый или шестой раз наводить порядок в шкафах, расставляя специи в алфавитном порядке.
Он допил пиво, хихикая над Грином.
И тут раздался крик Айви.
4
Ева Юнг сидела за кухонным столом и, положив руки на скатерть, изучала свои пальцы. Длинные и тонкие, лишь в них она находила настоящее успокоение. Хотя костяшки и опухли от артрита, сами пальцы оставались довольно красивыми, а ногти гладкими и ухоженными. Во всяком случае, так она считала.
Хотя с виду она была женщиной хрупкой и почти все жители Пайн-стрит считали, что она давно «не ловит мышей», ум Евы оставался острым. Таким острым, что она знала про интриги, которые плетут против нее соседи. Они не любили ее из-за ее заросшего травой и сорняками двора, из-за упавшей ограды, из-за давно не крашеного дома… но в этом не было ее вины. Леонарда больше нет, а раньше всем этим занимался он. Она нанимала мальчика для работы летом во дворе, но только раз в месяц.
С тех пор, как Леонард умер, она очень редко покидала своей большой старый дом, да и то в основном по ночам, чтобы не видели соседи.
Ей не нравилось, когда на нее смотрят.
Или когда подслушивают.
Вообще, когда обращают на нее внимание.
Когда из-под земли поднялась грязь и затопила ее двор, Ева не то, чтобы удивилась. В глубине души она уже несколько лет ждала катастрофы.
Осторожно раздвинув жалюзи, она наблюдала за булькающим потоком.
Скоро стемнеет. Она знала, что случится тогда — придут чудовища… как приходили к ней, когда она, будучи еще маленькой девочкой, дрожала от страха в своей кроватке. Длиннорукие и красноглазые, они выползут из тьмы, терзаемые голодом.