Червь 6
Шрифт:
— Не вздумай! — прошипел я сквозь зубы.
— Он набросится на нас, — прошипела в ответ Осси.
— Нет…
Фигура в рясе шагнула в нашу сторону. Чем ближе он приближался, тем воздух становился гуще от вони. Запах разложения был силён и стоек даже для меня. Но проникнув в лёгкие, мой организм тут же отреагировал на чуждый яд, нейтрализовав его. В организме Осси происходило тоже самое. Мы лишь морщились от вони, и нам действительно было противно, но мы не умирали.
— Аида! — прожужжало из-под капюшона.
Я немного испугался, услышав это имя. Вначале ты думаешь,
Фигура раскинула руки в знак приветствия. Почерневшая кожа на ладонях содрогалась от сотни мошек, намывающие свои полупрозрачные крылья крохотными лапками. Закончив процедуры, они взмывали в воздух, оставляя после себя извивающихся опарышей внутри кожи. Пока он сделал два шага — каждая извивающаяся личинка лопнула, явив свету муху в маслянистой плёнке. Мошка крохотными лапками принялась намывать свои крылья, а когда закончила — улетела, оставив в почерневшей плоти извивающуюся личинку.
Круговорот паразитов в природе.
Идущее к нам создание находилось в вечном гниении, давая каждый миг жизнь целому рою насекомых. Мухи продолжали кружить возле худощавого тела в рясе. Когда я увидел его в первый раз — его одеяния были чисты, можно было различить цвет. Но теперь накидку на костлявых плечах даже было сложно назвать одеждой. Маслянистый слой от гниющей кожи пропитал ткань насквозь и начал её разрушать.
— Аида, — вновь прожужжала фигура, замерев в паре шагов от нас. — Рад тебя видеть на казне.
Я промолчал. Было любопытно, к чему приведёт моё безмолвие.
— Еще два предателя, — прожужжал он, — пустились прахом по ветру. Но моя работу здесь не окончена, гордиться мне не чем, в отличии от тебя. Твоё присутствие может говорить только об одном. Я верно понял?
— Ты не ошибся, прокуратор Гнус, — сказал я.
— Аида, мы же давно договорились, для тебя я просто Гнус. Здесь у меня нет друзей, и когда меня посещают старые знакомые, мне хотелось бы откидывать все формальности. Как и эту тлетворную рясу. Под ней кожа чешется невыносимо, да еще эту жгучее солнце. Пойдём ко мне, всё расскажешь.
Я лишь кивнул в знак согласия. Фигура, или точнее говоря Гнус повёл нас в сторону огромной каменной башне, стоявшей далеко от центра, но очень близко к побережью, где постоянно с моря задувал свежий ветер. Проходя по каменной дорожке, петляющей мимо домов, нам на глаза попадались местный жильцы. Рыболовы, пекари, кто-то торговал различными вещами. Мы остановились возле такого импровизированного магазинчика, сколоченного из досок и покрытого плотной тканью, защищающей тучного продавца от песка и солнца.
Гнус остановился напротив прилавка. Жужжание мух отвлекло продавца от каких-то дел, которыми он занимался под столом. Откормленный мужичек натянул штаны на пупок и откашлялся.
— Прокуратор Гнус, слушаю вас.
В голосе продавца не было страха. А вот уважение лилось не только с языка, но и с глаз и ушей. Он наклонился
— Мои одеяния испорчены, — прожужжал Гнус.
— Как скажете…
Продавец изошёл на кашель, словно выкурил очень крепкую сигарету. Обернулся к нам спиной. Несколько секунд понадобилось для того, чтобы мужчина нырнул под прилавок и вынырнул обратно. В руках у него покоилась серая ряса, такая же как была на Гнусе в самом начале казни.
— Прошу… — он снова закашлял и начал давиться, заплёвывая слюнями нижнюю губу и рубаху на груди.
— Спасибо, мой мальчик.
Гнус протянул почерневшую ладонь к робе и принял её очень медленно, специально касаясь кожи рук мужчины и давая мухам заполнить в шатре всё свободное пространство. Может быть, этот разлагающийся уродец и улыбался, но лица он нам так и не показал. Глумливое отношение было оценено наигранным смешком продавца, пожелавшего нам вслед прийти еще.
Уличный воздух неизбежно остужался. Огненный диск коснулся морского горизонта и медленно пошёл на погружение. Вонь от Гнуса перестала быть убийственной, но находиться с ним рядом по-прежнему было невыносимо. Каждая минута с этим созданием — пытка.
Подойдя к каменной башке, Гнус прожужжал:
— Твоя новая игрушка?
Стайка мух кружила вокруг Осси, словно изучая воительницу. Некоторые садились на её доспех и прятались в трещинах, из которых потом вылезали и улетали прочь.
— Запасной вариант, — сказал я, заметив скопления мух и на своём доспехе.
— Аида, ты стала такой взрослой. И знаешь, на моих глазах взрослели целые поколения кровокожих. Взрослели и тупели. Но ты всегда выделялась среди них. Ты повзрослела, но вместе с тем и стала мудрой.
Казалось, что под разлагающимся на нити капюшоном лицо расплылось в тёплой улыбке. Голова повернулась в сторону Осси и прожужжала:
— Твой запасной вариант останется снаружи.
Осси хотела зарычать, её губы скривились от злости, но она сумела удержать себя в руках. Я положил ладонь ей на плечо и сказал, что всё будет хорошо. Она может не переживать.
Глава 14
Лицо прекрасной воительницы, украшенное дюжиной росчерков кровавых слёз, озарилось широкой улыбкой с ироничным контекстом.
Когда Гнус попросил её остаться на улице, она не обиделась. Глотая отравленный трупным разложением воздух, я был бы и сам не против остаться на свежем воздухе, дующим с моря.
Гнус поманил меня идти следом, отдав мне в руки свежую робу.
Внутри башни было свежо. Сквозняк хорошо проветривал помещение, но мне не повезло. По круговой лестнице я поднимался следом за Гнусом, и мне приходилось дышать испорченным сквозняком, приходящим с самого верха башни. Запах — не самая главная проблема. Жужжание мух в замкнутом пространстве вызывало муки. Надоедливая мошкара следовала за гниющим телом, словно была его неотъемлемой частью. Я наступал на каменные ступени, кровавая корка на моих ступнях громко скрежетала, но даже это не могло перебить шум, создаваемый порханием миллиона тонких полупрозрачных крылышек.