Червь 5

Лагутин Антон

Я подполз еще ближе. Пучок сосудов сузился до ширины моего тела. Я скатился на траву, у самых ног зверя. Открыл глаза, и жажда меня объяла с новой силой. Копыта лося утопали в огромной луже крови, простирающейся целым морем из самого сердца леса. Кровавые паутинки крошечных сосудов оплетали тонкие ноги лося до самых колен. Мне даже показалось, что животное находилось в некой ловушке, или капкане. Прекрасная шерсть оказалась сухой и чистой, без проплешин и какой-либо чужой крови. Совершенный зверь, лучший из своего вида.

Я вцепился пальцами в густую шерсть, под

которой прятались рёбра зверя. Подтянулся, и сумел встать на ноги. Меня шатало, кружилась голова. Могучее тело зверя было с мой рост, а вот поднятая голова с огромными рогами возвышалась надо мной, и мне приходилось смотреть снизу-вверх. Я встал напротив головы, схватился пальцами за алый рог.

— Не хочешь замечать меня вовсе? — спросил я.

Как я и ожидал, мне никто не ответил.

— Тогда я зайду без стука! — крикнул я, прямо в свисающее лосиное ухо.

Я схватился обеими руками за рог, подпрыгнул и начал подтягиваться. Простейшее движение вызвало у меня не мало трудностей. Боль терзала руки и спину, мышцы во всём телом словно обожгло кипятком. Я замычал, закрыл глаза, но сумел еще подтянутся и закинуть правую ногу на длинную морду лося. Зверь всё также стоял столбом, не обращая на меня никакого внимания. Я еще раз подтянулся, и сумел усесться на морде лося как на седле велосипеда. Схватился руками за оба рога. Осталось дать газу, но не сейчас… потом…

А сейчас! Я откинулся и со всего маху вмазал своим лбом прямо в лоб лося.

Яркая вспышку в миг умерла в кромешной тьме. Все звуки утихли. Здесь не было ни криков, ни воплей. Здесь не было никакого рёва. Усталость, холод, жар и боль уплыли вглубь пустоты, оставив от меня человеческую оболочку, внутри которой — глубь космоса. Я стоял на полупрозрачном блюдце, окутанный беспроглядной тьмой. Я покружился вокруг себя, ища глазами зверя. Но передо мной предстал совсем иной зверь.

Там, на противоположной стороне полупрозрачного блюдца, плывущего по бесконечной пустоте, стояла девушка. Она была в замешательстве, нервно оглядывалась по сторонам. Мне показалось, что окружающая обстановка пугала её.

Я приблизился. Присмотрелся. Девушка мне показалась чертовски знакомой. Она посмотрела на меня. Её глаза скользнули от самого пола до моего лба. Я повторил её действия. Пухлая девчонка с медленно формирующимся пузом; как бы она уже не старалась — изнурительные тренировки в спортзале, и пусть даже она себя будет морить голодом — живот останется с ней до конца жизни. Приемлемая грудь, она всегда такая при таких габаритах. И вся эта красота была завёрнута в уродливый целлофан ожогов. Вся её кожа была один огромным розовым рубцом. Обожжённые губы уже никогда не сомкнуться, став неизгладимой частью носа и подбородка. Щёки стали продолжением оплавленных ушей. И её волосы… Редкие пряди чёрных волос распутанными нитями скатывались с плеч до грудей, лишённых сосков. Жуткие шрамы она получила не в пожаре… Что-то другое…

Я не могу вспомнить…

Над куском плоти, некогда бывшим носом, её глаза резко расширились. Прямо сказать вылупились, уставившись на моё лицо.

И я вдруг вспомнил…

— Ты!? —

воскликнула девка.

Я шагнул к ней, но она вдруг отпрянула от меня.

— Это ты! — завопила она. — Но… но… как? Где мы?

— Где я могу найти тебя? — спросил я.

— Найти меня? — захохотала она. — Зачем?

Она вдруг поменялась в лице. Накинула строгие черты, остатки губы съёжились в злом оскале.

— Я уже вас нашла! — крикнула она и громко рассмеялась.

Интересно, она знает местные правила? Любопытство подтолкнуло меня к ней на встречу. Я уверенно зашагал, протягивая ей руку.

— Где я могу найти тебя? — настаивал я. — Зачем ты убиваешь людей в деревне?

Продолжая хихикать, эта дурочка трижды отпрыгнула от меня, словно играя на детской площадке. А когда я вновь шагнул к ней, она вдруг замерла. Её ладони легли на выпирающие бёдра и медленно поползли вверх по трудно улавливаемой талии до самых грудей.

— Нравится? — заигрывающее спросила она.

Не издав ни слова, я снова шагнул в её сторону.

— Какое странное место, — сказала она, — я тут другая, такая, какой я вижу себя во снах.

— Это не сон, — сказал я.

— Разве?

Она резко отпрыгнула назад и свалилась за край блюдца. Я дёрнулся вперёд, но в этом не было никакого смысла. Девушка из прошлой жизни покинула разум зверя, оставив меня с новым списком вопросов.

Тьма втянулась в точку яркого света, как моча в слив унитаза. Я ощутил боль, затем — своё тело. От лучей палящего солнца меня спасала огромная тень, накрывшая меня с головой.

— Червяк!

Меня затрясло. Голос Дрюни волнами накатывал на мой разум.

— Червяк! Ты живой?

— Живой… — прохрипел я.

Дрюня взял меня на руки и оторвал от земли. Я открыл глаза. На том месте, где стоял лось, никого не было. Даже на траве не было следов от копыт.

— Кровь… — простонал я. — Куда делась кровь?

— Кровь? — удивился Дрюня. — Когда я сюда пришёл, здесь не было никакой крови. Только пепел.

Пепел? Я обернулся в сторону деревни, и тут же зажмурился. Нам на встречу неслась толпа животных. Волки, кабаны, зайчики и лисы, прыгающие с одной спины на другую. Их оглушительный гвалт только сейчас обрушался на мои уши.

— Не бойся, — сказал Дрюня, — они не причинят нам вреда.

Голос моего друга звучал слишком уверенно. Сомнений быть не могло, его слова были непробиваемой защитой для несущихся нам на встречу зверей.

Когда меня обдало со всех сторон потоками воздуха, а проносящийся мимо звериный вой стёр все посторонние звуки, мы остановились. Земля тряслась под нашими ногами, в нос ударила пыль и что-то еще, мерзкое и прогорклое.

Когда всё утихло, Дрюня зашагал дальше и каждый шаг воина в тяжёлом доспехе из застывшего гноя сопровождался непонятным хрустом. Я успокоился, вновь разомкнул веки. Под Дрюнинами ступнями хрустел пепел. Я оглянулся. Всё вокруг, где лежали пульсирующие сосуды было завалено хлопьями пепла. Ступни моего друга утопали в сером песке, а когда он делал новый шаг — его ступня прорезала пепельную гладь, как нос корабля.