Червь 3
Шрифт:
— Зачем их ловить? — спрашивает он, выискивая своим безумным взглядом новую жертву.
— Их можно приручить!
— Как? Ты же их не чувствуешь!
— Мы их поймаем и приведём на ферму.
Где-то за спиной оборвался еще один писк.
— Останови эту бойню!
— Инга, — Борис перешагивает через тело кабана, подходит ко мне, — Ты забыла, зачем мы здесь? Ты забыла нашу цель? Мы никого не оставим в живых! Мы очистим лес!
— Тот парень, у дерева… что с ним? Ему перерезали горло…
Борис прищурился. Надул ноздри. Может он и хотел что мне сказать, но один из салаг загнал кабанёнка прямо
— За ним! — в глазах Бориса только гнев. Тяжеленный взгляд начинает сжигать меня изнутри. Горит красным, как уголёк его огромной сигары.
— Зачем?
Вместо ответа его ладонь хватает меня за жилетку. Секунда и я уже с ним нос к носу. Он выдыхает пучок дыма мне в лицо и говорит:
— Ты мне должна! Забыла? Я бы мог тебя прикончить давно. Могу прикончить даже сейчас, — кончик его меча утыкается мне в живот. — Одно движение рукой, и ты будешь валяться здесь, разлагаться на солнце, среди этой кучи гнойного мяса. Не вынуждай меня…
— Я ничего не забываю.
— Значит, ты хорошо должна помнить наши задачи. Мы очистим лес. Ясно?
— Ясно.
Он отпускает меня. Отходит на шаг. Где-то вдалеке бегает поросёнок, ловко маневрируя между ног воина и зубами волком. Борис оглядывает поляну, смотрит на меня:
— За ним!
Мне хочется рубануть мечом, ударить по этой седовласой башке, расколоть её пополам, выбив гнилые мозги на эту чёртову землю! Заляпать кровью каждую травинку! Но не сейчас. Сделай это сию минуту — и то же самое сделают со мной. Мне ничего не оставалось, как тупо подчинится.
Я побежал. Бегу в сторону суеты, где волки гоняют по кругу мелких поросят. Туда, где здоровые мужики мечами рубили молодняк, спасающий свои жизни.
На моих глазах огромный волк нагнал гнилого детёныша. Прижал лапой к земле. Морда с оскаленными зубами понеслась к бедняге. Но промазала. Поросёнок выкрутился, вырвавшись из-под лапы, а нос волка ему только помог, откинув в сторону. Я нырнул в кусты, куда отлетел кабанчик. Громко зарычав, волк ныряет за нами.
Ну, где же ты? Мой меч как коса, рубит кусты. Махаю аккуратно, не хочу уничтожать род на корню, не хочу быть причастным к геноциду. Хочется в сторонке постоять, но, если есть шанс что-то исправить, — я его не упущу!
Волк в паре метров от меня. Я вижу, как он подпрыгивает. Его спина появляется над кустами и тут же пропадает. Зашуршало где-то меду нами. Зарычал волк. Я рубанул. Пинаю ногой часть упавших веток, чтобы они мне не мешали. Ботинок бьёт что-то увесистое. И это увесистое с визгом отлетает в сторону. Попался! Поросёнок, отлетев на пару метров, влетает в кусты. Листва посыпалась на землю. Маленькое тельце скатывается с веток, и застревает. Задняя лапа попала точно в рогатку, застряв в ней крохотным копытцем. Под весом поросёнка ветка оттягивается к земле.
Я подбегаю. Падаю на колени и левой рукой прижимаю зверька к земле. Пищит во всю глотку, зараза! Волк двинул в нашу сторону.
— Заткнись!
Поросёнок немаленький. Под моей перчаткой он похож на домашнего кота с обожжённой шерстью. Дёргается и дёргается!
И пищит!
Дёргается и пищит! Зараза!
— Заткнись!
Надо унести его отсюда, выкинуть куда подальше. Можно зажать его двумя руками, подкинуть и пнуть,
Убираю меч в ножны. Перехватываю поросёнка двумя руками. Так лучше. Тело охвачено судорогой, но держать можно. Морда страшная, белые глаза мечутся из стороны в сторону. Я зажимаю ему пасть. Даже несмотря на то, что клыки еще крохотные, но даже сквозь кожу перчаток ощущаю их остроту. Он хоть и заткнулся, но продолжает яро крутить головой, даже пойманный карась так не пытается вырваться на свободу. Прижимаю зверя к груди, так проще.
Не дожидаясь, пока волк нас застанет за обнимашками, я убегаю. Резко встаю, и даю деру. Бегу к деревьям, подальше от этой бойни. И даже не понимаю; совершаю я добро или обрекаю животное на верную смерть? А может смерть — это лучшее, что с ним может произойти? Не мне решать. Природа решит сама. Мать природа позаботиться о всех, я только транспорт, уводящий зверя на безопасное расстояние.
Вроде оторвался. Волчий рёв раздаётся повсюду, но дальше нет смысла убегать. Хочу его поставить на четвереньки, нацелить мордой в глубь леса, в самое безопасное место, но тот начал вырываться, да так яро, что пошёл он в жопу со своей нежность. Тварь! Я замахнулся ногой, хотел его проводить хорошим пинком под зад, но он вырвался из рук, упал на землю и пулей улетел от меня. И хорошо, что ломанулся в правильном направлении.
И вроде могу почувствовать себя спасителем, но хренушки. Только я расплылся в улыбку, наслаждаясь убегающим поросенком, как неожиданно пришёл пиздец.
Альфа появился неожиданно. Выскочил из куста, резко сорвался, и полетел стрелой точно в спасённое мною создание. Просто охуенно!
— Стой! — кричу я, про себя. — Пусть уйдёт!
Бегу за ними.
Альфа быстро нагнал свою цель. Мордой откинул поросёнка в бок. Крохотные лапки продолжали дёргаться, даже когда кроха подлетел в воздух, и продолжали дёргаться, даже когда он упал на землю.
— Альфа, стой!
Волк прыгает на зверька, прижимает лапами к земле. Я уже рядом, но до волка не докричаться. Что ему сделал этот мелкий выродок? Откуда столько злости?
— Альфа, не надо! Пусть уйдёт!
— Мы пришли в этот лес, чтобы очистить его.
— Да-да-да, я слышал эту хуйню уже сотню раз. Мы здесь, чтобы освободить вас от рабства. Мы здесь, чтобы освободить вас от нищеты. Мы здесь, чтобы ваша жизнь стала лучше! Враньё! Ничего из выше сказанного никогда не произойдёт! Нужно бороться с источником обещаний.
Альфа убирает пасть от поросёнка. Смотрит на меня. В голубых глазах непонимание.
— «Труперсы».
— Да, — говорю я. — «Труперсы». А дальше природа всё очистит сама.
— Природа здесь уже ничего не очистит.
— Почему?
— Знаешь, почему ты не слышишь у себя в голове этих животных? Уже догадываешься?
— Нет…
— Они другие. Они рождены такими. Природа сделал их такими, отличимыми от нас.
Что вообще здесь происходит? В паре десятков шагов от меня огромный белый волк, чья половина тела поражена проказой и внешне совсем не отличается от шкуры того, кого он прижимает к земле, стоит и рассказывает мне о природе, решившей уладить всё по-хорошему. Без абортов. Без выкидышей. Без смертей матерей во время родов. Словно и нет никаких уродцев, уничтожающих всё живое в этом лесу.