Червь 3
Шрифт:
— Мы тебе…
Он вырвался из дружеских объятий. Оттолкнулся от могучих плеч своих друзей и рухнул на землю.
— Дэр!
— Дай мне меч!
Снова сложный выбор, упавший на плечи Бориса. Пещеры уже перед носом, нужно только выбрать правильную, а я всё никак не могу. Там, за спиной товарищ, который больше никогда не станцует в таверне под оглушительную музыку. Всё пошло по пизде… Но Борис не унимается.
— Дэр, идти сможешь?
— Видимо, я доплясался, — и улыбается. Корчит лицо от боли, но продолжает улыбаться. — Идите… Идите без меня! Только дай мне меч!
Дэр трясущейся ладонью стягивает перчатку с правой руки. Выкидывает
— Подвела меня, — говорит он, — зараза! — и начинает отползать к дереву. Прижимается спиной к необъятному стволу дуба. В блестящих глазах мужчины застыла обида. Он говорит:
— Ни разу! Сражаясь с «труперсами» я ни разу не терял меч! Борис…
Борис падает перед ним на колени. Обхватывает круглое лицо своими руками и прижимается своим лбом ко лбу Дэра.
— Дайте ему меч, — слышим мы дрожащий голос Бориса.
Один из воинов поднял меч, протянул Дэру. Мозолистая ладонь уверенно ложиться в грубую, потрескавшуюся рукоять меча — высушенная ладонь какого-то человека. Крепкое рукопожатие. Костяшки мужчины побелели, лицо раздосадовано смотрит на нас.
— Уходите!
Он отгоняет нас от себя взмахом меча.
— Мы вернёмся!
— Уходите!
Никто не решается уйти. Все смотрят на него, не веря своим глазам. Но реальность жестока. Да, вот такие пироги.
— Уходите, — устало кидает Дэр. Запускает левую руку внутрь жилетки и выуживает губную гармонь. — Уходите!
Заиграла незамысловатая мелодия, нарушаемая прерывистым дыханием Дэра. Ему было сложно играть, но останавливаться он не собирался. Мелодия должна быть доиграна до конца.
Мы побежали. Рванули с места, нацелившись на множество чёрных дыр у подножья огромной горы. Мы бежали, а мелодия продолжала играть. Играла и играла. Играла и медленно затухала, становясь еле уловимой. Казалось, что мы уже так далеко от обречённого мужчины. Казалось, будто он остался в другом городе, но так нам казалось. Губная гармошка замолкла. Захлёбывающийся дикий визг был слышан так, как будто кто-то кричит тебе в спину совсем рядом, за стеной. Дэр кряхтел. Сопротивлялся. И затух, как и затух волчий вой, что сливался с мужскими мучениями. И в тот момент, когда очередной волк пал от руки человека, я ощутил волну боли и гнева.
Вот оно! Я чувствую! Там, впереди, совсем близко, где-то внутри скалы животное бесилось от обуревающего его гнева. Оно рвало и метало, оплакивая погибших животных.
— Нам туда! — я снова указываю пальцем на дыру в сторону глухих кустов.
— Инга, ты уверена?
Мы продолжаем бежать. Задыхаемся, оглядываемся по сторонам. Сомнения Бориса мне понятны. Рядом с этой пещерой есть и другие. Но я точно знаю, куда нам надо нырнуть.
— Уверена!
— Точно?
— Точно!
Обогнав всех, Борис вырвался вперёд. Шелест кожаных доспехов перекрывал топот наших ботинок. Даже хруст веток оставался где-то позади, смываемый нашим тяжёлым дыханием. Казалось, что сейчас из каждой чёрной дыры на нас кинется волк. Высунется огромная морда и, распахнув пасть, ломанётся на нас. У нас только одна попытка. Один шанс.
Борис выставил меч, нацелив лезвие на кусты. И не зря. Когда уже оставалось совсем чуть-чуть, из соседней дырки всё-таки вылез волк. Не удивительно. Но, зря только вылезал. Прыгнув на Бориса, он тут же пожалел о содеянном. Удар Бориса был настолько стремительным, что я услышал лишь рубящий звук,
Борис ударил еще раз. Замахнулся и рубанул перед собой. Целью был не поверженный зверь. Разлапистые ветки кустарника рухнули на землю. Еще удар. Еще взмах. К Борису присоединились остальные. Размахивая мечами во все стороны, группа мужчин напоминала косарей, убирающих урожай на рыжем поле.
Косили кусты и шли.
Косили и косили, умудряясь подрезать обезумевших волков, продолжающих нас атаковать. К моим ногам рухнул зверь. Спина залита кровью, из вспоротой кожи виднелся перерубленный позвоночник. Смертельное ранение… но нет! Волка это не остановило. Встав на передние лапы, он попытался дотянуться до меня. Волоча за собой задние лапы, он сделал пару шагов и попытался ухватить меня за лодыжку.
Я отскочил. Волк не унимался. Новый рывок. Я вижу, как вылезшие из спины кости шевелятся, движутся в такт передним лапам. То влево, то вправо, оттягивая в стороны заляпанную кровью шерсть.
— Инга! — кричит Борис. — Чего ты там возишься?
— Я…
Острая боль обожгла кожу на ноге, ударила в голову, затыкая мне рот. Вот стоило только отвлечься! Волчья пасть жадно ухватила мою голень и начала сдавливать. Мне повезло. Сил у зверя почти не осталось. Зубы сдавили слой кожаных штанов, мою кожу, а вот мясо и кости ему уже не по зубам. Прицелившись, я ударил. Ударил точно по голове. Ударил так криво, что чуть себе ногу не отрубил, бля. Опасно! Надо научиться управлять этой штукой, а то так и себя скоро покалечу! Но, как бы криво я не ударил, а хватка зверя тут же ослабла. Волчья голова отцепилась, повалилась на землю, плюхнувшись в лужу собственной крови. Щемящая боль ушла из моего тела, сменившись новой волной ярости, вырвавшейся из пещеры. Мы идём точно по курсу! Мы рядом!
— Мы уже близко! — кричу я мужикам.
Срубив все кусты перед скалой, мы увидели чёрную дыру. Проход в туннель.
— Все готовы? — спрашивает Борис, заглядывая нам в глаза. Он никого не пропустил, даже меня.
Мужчины разделили его энтузиазм. Каждый поднял меч и постучал себя лезвием по плечу. Кто-то громко завопил, кто-то зарычал. Все готовы!
Борис подошёл ко мне. Его рука пробежалась по поясу, что висит на его груди. Он ощупал каждый подсумок, а потом сказал:
— Инга, когда я крикну «Шум!», ты должна заткнуть уши. Ясно?
— Ясно.
Глава 15
Что ждало нас в пещере — я не мог знать. Огромное или маленькое — загадка, ответ на которую нам предстоит узнать. Точно одно — это живое, сильное, будет сражаться до последнего. До последнего волка.
Плотно сгруппировавшись, мы подходим к пещере. Все волнуются, нервно оглядываются. И только Борис позволяет себе смело вглядываться в пугающую тьму пещеры. Удушающая вонь собачьих фекалий ударяет в ноздри. Нужно привыкнуть, здесь не получится задержать дыхание. Здесь так не прокатит, придётся привыкнуть. Принюхаться. Я делаю глубокий вдох. Кашляю, выхаркиваю сгусток кислый слюны на землю. Делаю вдох… мне сразу же вспоминаются подвалы под деревенскими домами, где мы прятались от очередных прилётов. Воздух быстро прогревался десятком человеческих ртов и несколькими маслянистыми обогревателями, которые работали до тех пор, пока не вырубалось электричество.