Червь 3
Шрифт:
Я смотрю на всё это и делаю глубокую тягу. Горячий дым наполняет лёгкие и тут же хлещет их изнутри сильнее кожаного ремня по обнажённой коже. Я закашлял. Борис теребит меня в плечо, говорит:
— Волки возвращаются на ферму каждую седьмую или восьмую ночь после нападения. Далеко им нет смысла уходить. Совсем обнаглели, твари! Безнаказанность балует. И на этом они и погорят.
Прокашлявшись, глажу Пича по голове. Длинный хвост забил меня по ноге. Я спросил у собаки:
— Пич, волки далеко?
— Волки близко…
Ответ меня насторожил. Я переспросил:
— Они рядом?
— Запах волков почти выветрился, но запах
Рука Бориса схватила меня за плечо.
— Инга, что сказала тебе собака? — голос Бориса дрожал от волнения и прыгал на каждом слове от возбуждения.
— Пич чувствует запах смерти. Чувствует его близость.
Музыка резко оборвалась.
Наверно, слишком громко сказал. Отстранившись от Бориса, я увидел, что все внимательно смотрят на нас. Такого пристального внимания я явно не заслуживаю, но мне необходимо донести до всех, что опасность нам не грозит. Нет, опасность грозит, но не сейчас. Собака спокойна — спокойны и мы. Сидим ровно, продолжаем заниматься своими делами. А если даже что-то и замаячит на горизонте, Пич — наш главный индикатор приближающегося пиздеца.
Шёпот недоверия пронёсся из уст в уста. Кто-то прижал меч к груди, кто-то положил своё орудие вдоль вытянутых ног.
— Спите! — скомандовал Борис.
Дэр и мужчина разошлись по своим местам.
Послушались все, но всегда найдётся тот, кто по-хорошему не понимает. Тот мужик, что с серёжкой в ухе, резко вскакивает на ноги. Подбегает к нам.
— Борис, ты серьёзно? — верещит он с обезумевшими глазами. — Нам надо идти дальше! Мы не может вот так взять и заснуть посреди леса?
— Чего ты боишься?
Рудх на полном серьёзе заявляет:
— Мне как-то не хочется проснуться среди ночи с волчьей пастью на шее!
— А ты крепко не засыпай.
Мужчина сжал губы. Фыркнул.
— Борис, нам надо идти…
— В темноте?
— Факелы! Мы сделаем факелы!
— И будешь на ощупь ловить волков?
Рудх наконец заткнулся. Растеряно поглядел на своих товарищей, на лица которых явно отсутствовало какое-либо желание ночью бродить по лесу.
— Иди уже спать, завтра нам всем понадобятся силы.
Посмотрев на нас как обиженный мальчишка, он развернулся и ушёл к своему дереву. Нарочито громко плюхнулся на траву и облокотился о толстый дуб, не забыв положить возле себя меч.
— Если ко мне ночью хоть кто-нибудь подойдёт, — сказал он, — я его убью.
Он вложил свою ладонь в рукоять меча, сделанную из человеческой кисти, и демонстрационно вскинул меч в воздух. Пламя играло на недовольном лице, подчеркивая испуганные глаза. Он никому не доверял. Ни мне, ни собаке. Даже Борису.
Он доверял лишь самому себе и своему мечу.
Хорошая черта, но только если ты живёшь один. Если только ты пытаешься выжить в одиночку. В коллективе от таких только вред. По моему мнению, Борис был прав во всём. Коллектив ему доверял. Доверял ему и я. Так уж сложилось, деваться мне не куда.
Под потрескивание костра и стрекот сверчков, Борис вдруг впал в воспоминания, решив всё-таки посветить меня в свой план.
— Зима была холодной. «Труперсы» атакуют регулярно. Что им точно нужно — мы не понимаем. Возможно — наши территории. Возможно — наши ресурсы, фермы. Но я подозреваю, что им нужны люди. Нет, не для рабства. Им нужны руки для увеличения численности собственной армии. А дальше только одно — захват нашей
— Или…
— Или сама судьба нам послала тебя. Про волков мы всё знали, хотели тебя проверить. И ты прошла проверку, Инга. Надеюсь, ты понимаешь, что мы хотим сделать с волками?
— Понимаю. Но это безумие! Как ты себе это представляешь? Мне сесть с ним за стол переговоров?
— Не передёргивай. С собакой получилось, и тут получится.
Я хотел возразить, но Борис меня быстро перебил. Он сказал:
— В волчьей стае всегда есть главный. Как в нашей команде. Поймай меня и что вы будете делать? Правильно: разбежитесь кто куда.
Очень иронично, но тут он прав. Мы позволили себе чуть посмеяться, после чего Борис продолжил:
— Мы должны поймать вожака. Поговаривают, что во время каждого нападения на ферму, люди замечали белого волка, стоящего недалеко от леса. Он был раза в два больше обычного волка, и всё, что он делал — стоял и наблюдал. Инга, ты должна овладеть его разумом, как это сделала с собакой.
План — заебись! Тут не поспоришь. Но вот откуда у Бориса такая во мне уверенность? Я прекрасно вижу, что мужик мне доверяет, верит в меня. Нет, я не спорю, мне приятно. Я никогда не испытывал такого внимания со стороны старшего поколения, но всё же я считаю, что идея обречена на провал. Это самоубийство! Жалкой кучкой мы прёмся в логово волков с одним козырем — я!
— Я заметил промелькнувшее сомнение в твоих глазах, — сказал Борис. — К сожалению, иначе мы не можем. Забери я всех людей из деревни на это дело и при первой же атаке «Труперсов» нам некуда будет возвращаться.
Огромная мужская ладонь ложится мне на плечо. Пальцы сжимаются. Мужчина одобряюще меня потряхивает. Его лицо излучает уверенность и надежду. Он заглядывает мне в глаза и говорит:
— У нас всё получится!
Я надеюсь.
— Нам нужно поймать только одного волка.
— Я всё поняла.
— И стая станет нашей. Ты понимаешь, какая сила окажется в наших руках?
Понимаю.
— Наша армия станет в разы сильнее. Это станет болезненным сюрпризом для «Труперсов»!
Борис хотел произнести больше громких заявлений, но он резко заткнулся. Пришлось оторвать взгляд от пляшущего пламени. Смотрю на Бориса — а он уже храпака даёт. Такая нудятина должна была меня первым дело срубить, а тут вон как получилось. Да, вот она — сила слова. И слона завалит на бок. Смачно зевнув, сам погружаюсь в сладкий сон.