Чертовка
Шрифт:
Рольф восхищенно взглянул на молочно-розовое создание с золотистым пушком на голове и голубыми глазками.
– Точь-в-точь как моя ненаглядная Алетта, – произнес он со слезами на глазах.
– Я заметила, – хихикнув, сказала Изабелла. – Будем надеяться, что она вырастет именно такой, как хотела ее мать, а не шалопайкой вроде меня. – Взглянув на озабоченное лицо отчима, она рассмеялась и, не в силах сдержаться, поддразнила его:
– Знаешь, с детьми никогда нельзя быть ни в чем уверенным, Рольф.
В последующие несколько дней после рождения Эдит Хью Фоконье
Рольф всегда был таким беспечным – и вдруг оказался мудрым и рассудительным. Хью снова и снова взвешивал слова Рольфа. Может быть, он прав? Может быть, чтобы примириться с Изабеллой, ему действительно нужно забыть о прошлом? Неужели все так просто? Господь свидетель, он безумно хотел начать все заново. Начать новую жизнь. Но что, если Рольф ошибался? Что тогда с ними будет?
Хью знал, что ему следует еще поразмыслить об этом, прежде чем принять решение. Примет ли Изабелла его попытки примирения или даст ему отпор? Впрочем, порой он замечал, что она украдкой поглядывала на него, и в ее взгляде читалась глубокая печаль. Когда же Хью открыто встречался с ней глазами, она всегда держалась гордо и надменно.
Что-то изменилось. Изабелла чувствовала это. Хью почему-то стал менее агрессивным. И все же он не говорил ничего, что позволило бы ей убедиться в том, что он преодолел свои страдания. Что же изменилось?
Действительно ли что-то произошло или она все себе надумала? Ни мать, ни отчим не говорили ничего нового.
А Изабелла знала, что, если бы в состоянии Хью произошла хоть малейшая перемена, Алетта наверняка бы принялась поздравлять свою дочь с первыми успехами.
Роды у Белли начались ранним утром в последний мартовский день. Внезапно Хью оказался рядом с ней – точь-в-точь как было тогда, когда она рожала Хью Младшего. Присутствие мужа подействовало на Белли успокаивающе, Алетта помогала ей советами, рядом уже стояла колыбелька и лежали свивальники. Ида, сестра Ады, няньки маленького Хью, готовилась приступить к заботам о ребенке.
Изабелла устроилась на родильном столе как можно удобнее для женщины в ее положении. Она полусидела, подняв рубашку и широко раздвинув ноги в ожидании младенца. Она знала, что ребенок появится на свет точно в нужный срок – не раньше, не позже. Она вспомнила, что малыш Хью родился очень легко и быстро; Алетта долго потом удивлялась, насколько безболезненно прошли эти роды. Изабелла вздрогнула. Она чувствовала, что на сей раз будет труднее.
Начались схватки – сначала не очень сильные, но потом все более тяжелые. Проходил час за часом, а ребенок и не думал появляться. Алетта почти обрадовалась, что на сей раз Изабелла ведет себя, как подобает роженице, и совершенно забыла при этом, как быстро появилась на свет ее собственная вторая дочка. Хью не отходил от жены ни на шаг. Слуги принесли ему пищу и вино, но он не обратил внимания на еду: его волновало состояние Белли.
Наконец, за час до полуночи, стало очевидно, что ребенок вот-вот появится на свет. Белли напряглась и натужилась, младенец
– Девочка! – воскликнула Алетта.
– Она не кричит! – с ужасом заметила Изабелла.
И тут, к изумлению обеих женщин, Хью, повинуясь некоему врожденному инстинкту, подхватил на руки свою дочь и, положив ее на грудь Белли, раздвинул крошечные губки новорожденной, просунул палец ей в горло и вытащил оттуда комок слизи. Затем, наклонившись, он несколько раз осторожно вдунул воздух в рот малышки. Девочка закашлялась, открыла глаза и, набрав полные легкие воздуха, негромко захныкала.
Белли разрыдалась от облегчения. Прижав новорожденную дочку к груди, она успокоила ее, слегка покачав.
– Ты спас ее, Хью! Ты спас ее! Откуда ты знал, что надо делать?
Хью был удивлен не меньше ее самой. Он покачал головой.
– Не знаю, Белли, – честно признался он. – Просто я не мог допустить, чтобы наша дочка умерла после всего, что мы вытерпели ради нее.
Нянька взяла девочку, вымыла ее и положила в колыбель. Когда все кончилось и Белли уложили в постель, Хью сел рядом с ней, взяв ее за руку. Некоторое время они молчали, затем Хью произнес:
– Назовем ее Матильдой, в честь королевы.
– Мы назовем ее Розамундой, милорд. Подумать только – Матильда! Терпеть не могу это имя, хотя королеву я люблю, – возразила Изабелла. – Никаких Генрихов и Матильд!
Хью рассмеялся:
– Пусть будет по-твоему. Белли. На самом деле мне тоже не нравится имя Матильда.
– И все же ты готов был навязать его нашей дочке!
Как не стыдно, милорд! – упрекнула его Изабелла.
– Я до сих пор помню, как добра была ко мне мать короля, Матильда-старшая. Я хотел почтить ее память, – сказал Хью. На мгновение они с Белли словно бы вернулись к прежним временам, но затем между ними снова выросла стена.
Несколько недель спустя в Лэнгстон прибыл королевский гонец, возвестивший, что сэр Хью, барон Лэнгстонский, и сэр Рольф де Брияр, а также еще двое рыцарей Лэнгстонского замка – сэр Фальк и сэр Жиль, бывшие оруженосцы, посвященные в рыцари Рольфом в отсутствие Хью и Изабеллы, – должны явиться к его величеству, строившему планы военного похода в Нормандию.
Долг призывал рыцарей повиноваться приказу.
– Ты не можешь, не можешь уехать! – сказала Изабелла мужу.
– Я не могу отказать королю, – раздраженно ответил Хью.
– Мы не прожили дома и полугода! – воскликнула Белли, дав наконец волю долго сдерживаемому гневу. – Не могу поверить, что у Генри Боклерка так мало рыцарей, чтобы он не мог обойтись без тебя. Разве не достаточно, что ты ездил в Нормандию по его просьбе? Это путешествие чуть не стоило нам жизни! Пускай едут Рольф, Фальк и Жиль. Неужели королю не хватит трех лэнгстонских рыцарей? Я хочу, чтобы мой муж хоть немного пожил дома ради разнообразия! Я готова сама заявить это королю, черт побери!
– Белли! – проревел Хью. – Ты никогда ничего не заявишь королю! Заткнись и не мешай мне исполнить мой долг! Какой пример я подам молодому Хью, если стану пренебрегать службой своему сеньору?