Чертов папочка

Чи Майя

— Заберем. — Приподнял ее лицо и коснулся губами влажных щек, холодного носика и все еще дрожащего подбородка. — Только не плачь.

Заметив блеск в ее глазах, ощутив прерывистое дыхание, я снова склонился и поцеловал. Вкус фисташек. Улыбнулся. Мне определенно нравилось то, как она умеет удивлять. Ее несмелые движения по моим рукам, мягкая грудь, прижатая к моему телу, напряжение бедер и тихий, едва слышный стон. Кажется, он снес мне крышу.

Я развернул ее и усадил на стол, ощутив приятную мягкость и упругость очаровательной попки.

— Жень… — охнула она, но в тот же миг стихла,

покорно положив ладони на мои плечи. Очередной стон прозвучал чуть громче, но и пальчики, принявшиеся расстегивать пуговицы моей рубашки, добавили огня. Обычно свободные штаны стали тесными, а стоило Еве придвинуться ближе и запустить холодные ладошки под рубашку, как мне всего оказалось мало. Я сжал ее грудь, но мерзкий лифчик испортил мне всю манку. Впрочем, вскоре я добрался до цели… губами. Если мне кто-то скажет, что рая не существует, то он просто его не ощущал, не трогал девушку, которая сводит с ума абсолютно всем, будь то стон или стыдливое молчание. Целовать ее, покусывать, обжигать горячим дыханием и чувствовать под губами, как тысячи мурашек покрывают податливое тело, потому все это делаешь именно ты… Рай существует. И в этот момент она была именно им.

— Женя… — Ева заерзала, и что-то упало. Звонкий стук привел нас в чувство, а шум, который донесся из гостиной, и вовсе заставил отпрянуть друг от друга, поправляя одежду.

Прежде чем в кухне зажегся свет, я уже открыл бутылку воды и делал вид, будто жадно пью…

— Вам тоже не спится? — В дверях стоял Лев. Все еще в костюме.

— Заглянул воды попить, — кашлянул я в кулак и покосился на Еву, склонившуюся над разбитой чашкой.

— А я — ходячая беда. Надеюсь, Дмитрий не станет вычитывать ее из моего жалования. — Моя лисичка жалобно свела брови, вызывая во мне невольную улыбку. Какая же она все-таки красивая.

— Он еще тот жмот. — Лев прищурился. — Ладно, я думал, кто-то залез в дом. Доброй ночи.

Оставшись наедине со мной, Ева вдруг смело посмотрела мне в глаза.

— Это была минутная слабость. Не более того.

— А если я попрошу большего, чем минутную слабость?

Она опустила взгляд и в замешательстве свела брови.

— Я…

— Не бойся. — Снова вызов в карих глазах. Так и хотелось ей сказать: “Детка, ты самый храбрый хомяк из всех мною увиденных”. Но вместо этого я подошел и просто оставил поцелуй на ее щеке. — Ты прекрасна, малыш. Доброй ночи.

Уходить не хотелось, но и пить тоже. Кажется, я нашел себе кое-что покрепче алкоголя. А вспомнив, как офигительно вздымается ее грудь, как соблазнительно она кусает губы, как трепетно вздыхает и стонет, широко улыбнулся. Я знал, что ей больно — проблема никуда не делась — и все равно улыбался как идиот.

Завтра нас обоих ожидает еще один сложный день, но этой ночью, она будет думать обо мне. Да, Ева обязательно будет думать обо мне.

Глава 21. Лиса

Эта ночь была самой долгой в моей жизни. Я не сомкнула глаз вплоть до первых рассветных лучей. Впервые кто-то вторгся в мои мысли и остался там надолго, заставив раз за разом вспоминать и млеть от ощущений.

Я перевернулась на бок и согнула ноги в коленях. Тело еще помнило интимные прикосновения и сбивчивое дыхание. Казалось,

в тот миг не было ничего более важного, чем его объятия, горячие ладони и губы, ласкавшие то грудь, то шею. Мне никогда еще не доводилась испытывать разочарование от того, что мужчина перестал меня целовать, сжимать ягодицы и настолько откровенно хотеть.

Я прикрыла веки, и мгновения, случившиеся несколько часов назад, вновь пронеслись перед глазами. Бедра напряглись, а желание судорогой пронеслось по низу живота. Боже! Нет! Так нельзя! У него дочь…

А стало бы это для меня проблемой? И насколько он старше меня? Десять лет? Стыдно признаться, но я до сих пор обращалась к нему на “вы”, а теперь вообще не представляла себе, как посмотрю в глаза. Еще вчера он не сводил с меня взгляда, сегодня же, получив зеленый свет, и вовсе пойдет в наступление…

Поняв, что глупым образом себя накручиваю, в тайне надеясь на продолжение нашего общения, я встала с постели. Яркий луч вырвался из-за верхушек пышных сосен и на мгновение ослепил меня, а после ласково согревал кожу, нагоняя сон. Зевнула и забралась обратно в постель, вскоре задремав.

Мне снилась мама. Это был один из тех снов, которые напоминают о грустном прошлом, о вынужденном одиночестве, о боли и жгучей обиде. Она никогда нас не любила. По крайней мере мы с Лилей не чувствовали ее любви. Отец всегда пропадал где-то, являясь домой только ради того, чтобы ее поколотить и показать детям, кто в сорока квадратных метрах хозяин.

Я помню тишину и то приятное спокойствие, которое испытывала рядом с сестрой. Лиля всегда была спокойной, молчаливой и большой охотницей до книг. Когда она пропала, в доме стало шумно и тошнотворно. Позже я просто перестала о ней думать, чтобы не делать себе больней.

Сейчас же моя мать, о которой следовало бы хранить только теплые воспоминания, но коих не было вовсе, с кем-то спорила, со злостью оглядываясь, тыча в меня пальцем и возмущаясь насчет беспорядка.

Мой взгляд бесцельно бродил по комнате: светлой, но с заплесневелыми черными пятнами по углам. Именно в одном из них я заметила его, огромного серого паука, застывшего в пыльной паутине. Мне чудилось, будто смотрел прямо на меня, изучал немигающих взором, уже выбрал свою жертву. Страх парализовал тело. Я не могла отвести взгляд, не могла сдвинуться с места и произнести хоть слово. В какой миг он запрыгнул на меня — не знаю, но пробуждение было внезапным.

Я села в кровати и ощутила спиной холод. Моя футболка была мокрой насквозь. Скинула ее и посмотрела в окно.

Солнце едва взлетело над горизонтом, а значит мой сон длился не более часа. Пришлось встать и пойти в душ. Отоспаться уже не получится. Да и вряд ли можно уснуть, когда ужас перед глазами.

За завтраком нас было четверо. Лев жадно уплетал яичницу и листья салата, Дмитрий напряженно листал экран планшета, а Коля молча посматривал то не меня, то на отца. Я не решалась спросить, куда подевался Евгений, а мужчины молчали, предпочитая не делиться со мной подробностями чужой жизни. Наверное, это к лучшему. Мне не придется бороться со стеснением и неловкостью. Вот только робкая надежда, что мы встретимся в ближайшее время, присутствовала.