Чертов крест

Беккер Густаво Адольфо

Какъ бы то ни было, онъ собралъ какъ могъ больше денегъ, отпустилъ своихъ вассаловъ на волю, взявши съ нихъ громадный выкулъ, оставилъ себ изъ всхъ владній только утесъ Сегры, да четыре башни своего наслдственнаго замка и исчезъ въ одно прекрасное утро, къ великому удовольствію старыхъ и малыхъ, равныхъ и подчиненныхъ.

Весь край вздохнулъ свободно на нкоторое время, точно проснувшись отъ страшнаго сна.

Перестали качаться на деревьяхъ въ лсу трупы повшенныхъ ліодей; деревенскія двушки стали безъ помхи ходить за водой съ кувшинами на головахъ; пастухи не водили больше своихъ стадъ на водопой

потайными горными тропинками, опасаясь при каждомъ поворот ущелья встртиться съ сподвижниками своего возлюбленнаго господина.

Такъ прошло три года. Разсказы про лихого барона, которому другого и названія не было, сдлались исключительнымъ достояніемъ старухъ, которыя повствовали о немъ присмирвшимъ дтямъ въ безконечные зимніе вечера. Матери усмиряли расшалившихся не въ мру или расплакавшихся малютокъ, восклицая: «Постой, вотъ ужо придетъ сегрскій баронъ!». Какъ вдругъ не знаю ужъ, днемъ ли, ночью, съ неба свалился или изъ ада возвратился, — только страшный баронъ дйствительно появился самъ, своей особой, среди своихъ прежнихъ вассаловъ.

Я отказываюсь изобразить вамъ весь эффектъ этого пріятнаго сюрприза. Вы и такъ можете себ его представить, особенно когда я скажу вамъ, что, вернувшись, баронъ сталъ требовать, чтобы ему отдали то, что онъ продалъ, что возвратился онъ еще хуже, чмъ былъ, и если передъ отъздомъ на войну уже былъ бдемъ и опозоренъ, то теперь боле, чмъ когда либо, могъ разсчитывать только на свое безстыдство, на копье да на полдюжину разбойниковъ, такихъ же безсердечныхъ негодяевъ, какъ и онъ самъ.

Какъ и слдовало ожидать, мстные жители отказались платить дань, отъ которой откупились такой дорогой цной; за это баронъ поджетъ ихъ дома, фермы и жатву.

Тогда они обратились за правосудіемъ къ королю; но баронъ посмялся надъ указами владтельнаго графа, приказалъ ихъ прибить надъ воротами своихъ башенъ и повсилъ герольдовъ на дубу.

Не находя другого средства къ спасенію, жители согласились между собою, поручили себя Божьему милосердію и взялись за оружіе, а баронъ собралъ своихъ людей, призвалъ чорта на помощь, взгромоздился на скалу и приготовился къ борьб.

Началась она, страшная и кровавая. Бились всякимъ оружіемъ, всюду и во всякое время: мечемъ и огнемъ, на горахъ и равнинахъ, и днемъ и ночью.

Тутъ ужъ не то что дрались, чтобы жить, а жили, чтобы драться.

Наконецъ правое дло одержало верхъ. Послушайте, какъ это случилось.

Въ одну темную-претемную ночь, когда на земл не слышно было ни одного звука, и на неб не видно ни единой звзды, гарнизонъ замка, возгордившись посл недавней побды, занимался длежомъ награбленной добычи. Опьяненные винными парами, въ полномъ разгар шумной и безобразной оргіи, разбойники затянули богохульную пснь въ честь своего адскаго предводителя.

Вокругъ замка только и раздавались отголоски ихъ нечестиваго пнія, которые носились подъ покровомъ темной ночи, какъ носятся души проклятыхъ гршниковъ, подхваченныя адскимъ ураганомъ.

Безпечная стража нсколько разъ оглядла съ высоты городъ, который мирно отдыхалъ, насколько можно было различить въ темнот. Затмъ часовые спокойно заснули, опираясь на толстыя древки копій и не опасалсь никакой засады. Тогда нсколько человкъ, ршившихся умереть за правое дло, начали взбираться на утесъ

и, скрытые ночной темнотой, въ полночь достигли вершины.

На остальное понадобилось немного времени: часовые перескочили въ одинъ прыжокъ ту изгородь, что отдляетъ сонъ отъ смерти; огонь смоляныхъ факеловъ, подложенныхъ подъ ворота и подъемные мосты, сообщился стнамъ замка съ быстротою молніи; пользуясь всеобщимъ замшательствомъ, нападавшіе проложили себ путь среди пламени и мигомъ покончили со всми обитателями этого звринаго логовища.

Вс они погибли.

Когда приближающійся день озолотилъ вершины кедровъ, обуглившіяся развалины башенъ еще дымились, и сквозь узкія бойницы легко можно было разсмотрть вооруженіе страшнаго барона, висвшее у одной изъ почернвшихъ колоннъ пиршественной залы. Яркій лучъ солнца задлъ его, и оно засверкало, между тмъ какъ трупъ его владльца, покрытый кровью и прахомъ, валялся среди горячаго пепла вмст съ тлами его темныхъ сподвижниковъ.

Время шло. Пустынныя залы заросли терніемъ, завился плющъ вокругъ массивныхъ колоннъ, закачались голубые колокольчики, свсившись съ каменныхъ зубцовъ. Только неровное дыханіе втра, крики ночныхъ птицъ да шорохъ пресмыкающихся, которыя пробирались въ высокой трав, нарушали иногда мертвую тишину этого проклятаго мста. Непогребенныя кости его прежнихъ обитателей блли при лунномъ свт, и но прежнему видплось вооруженіе сегрскаго барона, висвшее подъ чернымъ сводомъ пиршественной залы. Никто не осмливался взять его, но множество небылицъ разсказывалось про это вооруженіе, источникъ безконечныхъ сплетенъ и страховъ для всхъ, кто видлъ, какъ сверкало оно подъ солнечнымъ лучомъ, или воображалъ себ въ часы глухой ночи, что слышитъ металлическій звонъ его составныхъ частей, которыя ударялись одна о другую, колеблемыя втромъ, и издавали протяжные и печальные звуки. Несмотря на все, что болтали насчетъ этого вооруженія, и что втихомолку повторяли окрестные жители, пока все оставалось пустой болтовней.

Если бы тмъ оно и кончилось, все было бы прекрасно. Но, повидимому, нечистый не удовольствовался дломъ рукъ своихъ и снова вмшался въ дло, конечно, не безъ соизволенія Бога, которому угодно было снова покарать жителей и заставить ихъ еще пострадать во искупленіе нкоторыхъ грховъ.

Небылицы, которыя сначала такъ и оставались небылицами, начали принимать осязательную форму и со дня на день становились боле вроятными.

Дло въ томъ, что за послднее время уже нсколько ночей сряду весь городъ наблюдалъ странное явленіе.

Вдали, среди ночныхъ тней, стали появляться какіе-то таинственные и фантастическіе огни, и никто не могъ объяснить, откуда они происходили. То подымаясь вверхъ по обрывистымъ склонамъ сегрской скалы, то блуждая среди развалинъ замка, то колеблясь въ пространств, они скользили, скрещивались, исчезали и снова появлялись, чтобы разсыпаться въ разныя стороны.

Атеченіе одного мсяца это повторялось три или четыре раза, все по ночамъ. Смущенные жители съ безпокойствомъ ожидали результата этихъ страшныхъ сборищъ, и, разумется, онъ не заставилъ себя долго ждать: три-четыре поджога, похищеніе скота и нсколько обезображенныхъ труповъ пшеходовъ, сброшенныхъ со скалъ въ пропасть скоро повергли въ ужасъ весь край на десять миль въ окружности.