Черта с два!
Шрифт:
Ровно в одиннадцать я входила в серое здание. Дежурный строго посмотрел на меня, и я, слегка заикаясь, объяснила, к кому пожаловала.
— По коридору, третья дверь налево, — махнул рукой он, и я пошла на негнущихся ногах, продолжая гадать, кому и зачем я здесь понадобилась.
Стены коридора были выкрашены темно-зеленой краской, поэтому выглядели особенно уныло, на двери нужного мне кабинета висела табличка. Из нее я узнала, что хозяин кабинета Степаненко Николай Петрович. Следовательно, я ничего не напутала и пришла туда, куда надо. Я нерешительно постучала и, услышав
— Здравствуйте, — проронила я, кашлянув. — Я Максимова Александра Сергеевна. Вы мне звонили.
— Да-да, садитесь, пожалуйста, — он приподнялся и даже улыбнулся мне, в общем, старался быть вежливым.
Я устроилась на видавшем виды стуле и стала тревожно смотреть на Николая Петровича, потом решилась спросить:
— Что случилось?
— Видите ли, — со вздохом сказал он, — в лесополосе на двадцатом километре объездной дороги обнаружен труп мужчины 25-30 лет. Никаких документов при нем не было, но в кармане пиджака лежал кусочек бумаги, скатанный в шарик, на нем ваш телефон. Не могли бы вы взглянуть…
— На покойника? — растерялась я.
— В общем, да, — невесело улыбнулся Николай Петрович.
— А… а это обязательно? Он вздохнул:
— Я вас понимаю. Но, возможно, это ваш близкий друг или родственник. Вы ведь не хотите, чтобы…
Я не могла сказать, чего я хочу, но смотреть на труп у меня точно желания не было. «Могут они меня заставить? — с тоской подумала я. — А вдруг по закону я обязана это сделать… О господи!»
— Хорошо, — промямлила я и с надеждой добавила:
— А у вас нет его фотографии?
— Нам надо установить личность убитого, — словно извиняясь, сказал Николай Петрович, а я испугалась:
— Убитого?
— Да, — слегка удивился он, — здоровый, молодой мужчина вот так просто ни с того ни с сего не умирает. Николай Петрович поднялся, и мы вместе покинули кабинет.
— Здесь недалеко, — заверил он, направляясь к машине, а я стала лихорадочно перебирать в уме всех молодых мужчин, у которых мог быть мой телефон. Все близкие мне люди вчера вечером точно были живы, я виделась с ними у Кости, на импровизированном творческом вечере, как любил он называть наши посиделки. Номер моего телефона мог быть у антенщика, которого я просила прийти на днях, у слесаря нашего кооператива, который уже неделю обещал заменить кран в ванной, у мастера, обивавшего мне входную дверь, и еще у огромного количества совершенно незнакомых мне людей. И все-таки я очень боялась.
Место, куда мы явились, само по себе к веселью не располагало, а на меня и вовсе подействовало угнетающе. Мне захотелось побыстрее выполнить свой гражданский долг и сбежать отсюда. Наша прогулка и Николаю Петровичу удовольствия не доставила, он хмурился и молчал. Навстречу нам вышла женщина, поздоровалась, и они пару минут о чем-то тихо поговорили, женщина скрылась за дверью, потом появилась и пригласила войти меня.
— Взгляните, — сказала женщина.
Я взглянула и едва не вскрикнула: передо мной был Андрей. Сделала шаг в сторону, слабо простонала и подумала, что не мешало бы мне присесть.
— Вот сюда, пожалуйста, — торопливо предложила мне женщина и вывела меня в коридор.
— Вы его знаете? — спросил Николай Петрович. Особого интереса в его голосе вроде бы не слышалось. Я кивнула:
— Да. Это Андрей Суворин.
— Хотите, выйдем на улицу? — чуть помедлив, предложил Степаненко.
— Да… пожалуйста, если можно.
На улице мне стало легче. Я немного посидела на скамейке и вроде бы смогла прийти в себя.
В тот день мне пришлось ответить на множество вопросов, Николай Петрович оказался человеком дотошным и, как видно, никуда не спешащим.
— Когда вы видели Суворина в последний раз? — задал он обычный для всех детективных фильмов вопрос. Я стала высчитывать, в какой день Андрей вернул мне деньги.
— Три дня назад. В кафе на Литейной в старом городе. Мы по телефону договорились встретиться, я приехала, он уже ждал меня. После обеда я заезжала к нему домой, но не застала. Больше мы не виделись.
— Вы часто бывали у него дома?
— Один раз. Видите ли, мы познакомились недавно, я хотела сменить квартиру, и он вызвался помочь.
Вдаваться в детали и объяснять вещи малоприятные мне не хотелось: о покойниках, как известно, плохо не говорят.
— Кого-нибудь из его знакомых вы знаете? Общие друзья и так далее..
— Нас познакомила моя подруга, он подвозил ее с вечеринки, заговорили о квартирах, и он сказал, что как раз этим занимается. Лариса дала ему мой телефон, он позвонил, и мы встретились.
— Ясно. Фамилия вашей подруги и домашний адрес…
Я назвала и торопливо добавила:
— Вряд ли она сможет рассказать об Андрее больше, чем я.
— Никогда не знаешь заранее, — усмехнулся Николай Петрович, потер переносицу и спросил:
— В котором часу вы заезжали к нему домой?
— Около пяти, — подумав, ответила я.
— И не застали?
— Нет.
— И больше не заезжали?
— Заезжала. Я попросила передать ему, чтобы он позвонил, и несколько раз звонила сама, два дня назад проезжала мимо и решила зайти, но дома его опять не оказалось.
«Мальчишка, — неожиданно выплыло из глубин моего сознания. — Мальчишка…»
— Вы сказали, что просили передать Суворину, чтобы он вам позвонил. Так?
— Да, — кивнула я.
— Кого просили?
— Его друзей.
— Где вы с ними встретились?
— Они были в квартире, когда я зашла в первый раз.
Николай Петрович нахмурился.
— Вы сказали, что, приехав к Суворину около пяти, дома его не застали…
— Да. Я хотела написать записку, но тут дверь открылась, в квартире было двое молодых людей. Они предложили мне подождать Андрея, но… у меня не было времени, я попросила их передать ему, чтобы он мне позвонил, и ушла.