Черта прикрытия

Бэнкс Иэн М.

Она внимательно рассматривала тонкие, почти невидимые волоски на внутренней стороне кисти и вглядывалась в поры золотисто-коричневой кожи. Тело относилось к панчеловеческому типу, хотя его пришлось подвергнуть довольно основательной модификации, чтобы придать сходство с сичультианским. Еще раз пытливо вглядевшись в поры и волоски, она вдруг заподозрила, что теперь ее зрение лучше, чем в прежней жизни. Детализация изображения, которую обеспечили ей новые глаза, была так высока, что у нее голова кружилась. Она подумала, не может ли быть так, что все это время ей врали, и на самом деле она по-прежнему пребывает в Виртуальной Реальности, где в таком зуммировании картинки до предела доступного

разрешения не было ничего необычного.

Она опять перевела взор и уставилась в пространство, сфокусировав глаза на ошеломляющем пейзаже, простиравшемся на километры вокруг. Конечно, это окружение могло быть симулированным. Смоделировать такой огромный корабль в мельчайших деталях, легче, нежели построить такую махину на самом деле. Несомненно также, что существам, способным сконструировать такой корабль, без труда доступны и вычислительные ресурсы, достаточные для создания сколь угодно правдоподобной симуляции всего, что она могла бы видеть, слышать, обонять и чувствовать.

Все это могло быть подделкой с самого началаи оставаться ею всегда, разве нет?

Стоит ли принять все это на веру и оставить сомнения только потому, что нет никакого способа их проверить? Если имитация во всех деталях отвечает оригиналу, о какой разнице между ними вообще можно говорить? Пока не появится убедительное доказательство противоположного, придется считать все вокруг реальным и пользоваться преимуществами, предоставляемыми такой точкой зрения.

Я ревоплощена,подумала она. Оболочка — наше все,с легкой иронией сказала ей Сенсия там, в Виртуальности. Разум, полностью оторвавшийся от своих корней, от физического тела или по крайней мере памяти о нем, — существо странное, ограниченное в своих возможностях и в чем-то почти извращенное. А форма, которую предпочитает разум для воплощения, оказывает заметное обратное воздействие на личность.

Она открыла глаза и обнаружила, что лежит на кровати, внешне похожей на снежную гору, на ощупь мягче птичьего пуха, а по повадкам — напоминавшей рой чрезвычайно послушных и неизменно доброжелательных насекомых. Белое, как снег, ложе согревало ее кожу, а ткань, казалось, не была прикрыта никаким покрывалом, и все же отдельные составляющие конструкции, пребывавшие как будто в свободном полете, упорно ускользали от ее пытливого взгляда и тонкого нюха, и не было способа извлечь их наружу из недр кровати и пространства, во всех направлениях на несколько сантиметров облекавшего ее облаченное в ночнушку новое тело.

Кровать стояла посреди скромно обставленной комнаты размерами три на четыре метра с одним окном во всю стену, выходившим на озаренный ярким светом балкон. Там стояли два стула, и на одном из них сидела Сенсия. Аватар еще несколько мгновений любовалась видом, открывавшимся с балкона, прежде чем с приветливой улыбкой обернуться к ней.

— Добро пожаловать в мир живых! — сказала она, помахав рукой. — Одевайтесь, а потом мы позавтракаем и пойдем гулять.

А сейчас они сидели здесь, и Ледедже пыталась уместить в голове то, что открылось ее взору.

Она снова посмотрела на свои руки. На ней были пурпурно-фиолетовые брюки, подвернутые до лодыжек, и тонкий, но непрозрачный топик того же цвета с закатанными до локтей рукавами. Она подумала, что выглядит превосходно — во всех отношениях. Среднестатистический человек Культуры (она уже видела несколько сотен таких, когда они проходили мимо, но для пришельцев извне, если такие встречались, у нее внимания уже не хватало) ростом не превосходил сичультианца, но был значительно хуже сложен: ноги слишком короткие, спина

слишком длинная и худая, как у истощенца, живот и ягодицы неприятно плоские, плечи и шея, будто переломанные. Она сама, вероятно, выглядела в их глазах горбатой, пузатой и толстозадой, но это не имело никакого значения. Самой себе она казалась вполне правильной, да что там — почти совершенной. И, да, красивой. Такой, какой было ей суждено стать от рождения, какой она была и осталась, пронизывали ее тело до мозга костей закодированные на клеточном уровне татуировки или нет.

В ее облике было не больше ложной скромности, чем во внешности Сенсии — и в обличье самого корабля.

Ледедже подняла взгляд.

— Я думала, у меня будут какие-нибудь татуировки, — обратилась она к Сенсии.

— Татуировки? — переспросила аватар. — Это легко. Но мы можем сделать кое-что получше, чем просто изукрасить вашу кожу постоянными узорами, если только вы не хотите именно этого.

— А что вы можете сделать?

— А вот, взгляните. — Сенсия махнула рукой, и прямо перед ней появились реявшие над тысячеметровой пропастью изображения людей Культуры, чьи тела — по крайней мере, кожу — украшали татуировки даже более замысловатые, чем те, что она когда-то носила сама. Были там татуировки, сиявшие, как солнце, слабо поблескивавшие, как звезды, или отражавшие свет, татуировки, способные двигаться, татуировки, испускавшие лазерные лучи и формировавшие в их сплетении реалистичные или позаимствованные из голограмм структуры, проникавшие, казалось, под поверхность самой кожи, и татуировки, которые уже нельзя было считать работами, даже очень мастерскими — это были настоящие произведения искусства, развернутые во времени, представления и спектакли.

— Выбирайте, — сказала Сенсия.

Ледедже покивала.

— Непременно.

Она снова уставилась вдаль. Позади прошли несколько человек, направлявшихся к дальней оконечности низкой каменной стены. Они говорили на марейне, языке Культуры. Хотя Ледедже теперь не только сама говорила на нем, но и могла, пусть и не без некоторых усилий, поддерживать беседу, единственным языком, слова которого являлись ей на ум без стеснения и промедления, оставался учтиво-вежливый сичультианский, и сейчас они с Сенсией разговаривали именно на нем.

— Вы знаете, что я бы хотела вернуться на Сичульт, — сказала она.

— Это немудрено, — кивнула Сенсия.

— Когда мне позволят туда отправиться?

— Да хоть завтра.

Она повернулась и посмотрела на бронзовокожую собеседницу. Тело Сенсии выглядело нарочито искусственным, будто она была сделана из металла, а не из плоти и костей. Ледедже подозревала, что это так специально.

Оттенок ее собственной кожи не слишком отличался от цвета кожи аватара, издалека они и вовсе казались принадлежавшими к одной и той же расе. Но ее кожа и при внимательном рассмотрении показалась бы естественной как сичультианцу, так и, похоже, кому угодно из этой пестрой толпы чудаков-весельчаков.

— А это и вправду возможно?

— По крайней мере, вы могли бы отправиться в путь. Мы на некотором расстоянии от вашего мира. Путешествие потребует времени.

— Как долго?..

Сенсия передернула плечами.

— Не могу сказать точно, много факторов. Может быть, несколько десятков дней, но во всяком случае меньше сотни. Надеюсь, что так.

Странный жест, которым сопровождались эти слова, Ледедже истолковала как знак сожаления или извинения.

— Но я не смогу подбросить вас туда, эта планета слишком удалена от моих обычных маршрутов. Если быть точной, то мы сейчас удаляемся по касательной от сектора космоса, контролируемого Установлением.