Черт со мной
Шрифт:
В общем жил я в том самом Советском Союзе, в то самое время, когда правящая партия объявила о построении развитого (с ударением на предпоследний слог) социализма. То есть когда уже все разворовали, но делить еще не начали.
И вот в такой обстановке, моя жизнь стала стремительно изменяться к лучшему. После очередного визита Акакия Акакиевича, в соседнем гастрономе меня всегда ждал пакет с самыми диковинными деликатесами. Еще один визит — и мне в дом завезли комплект роскошной импортной мебели.
Я заходил в магазины и меня тут же с приветливой улыбкой заводили в заветную служебку,
В общем, не перечесть всех благ, которые добыл мне мой любезный Акакий Акакиевич. Мой быт был обустроен на самом высоком уровне, абсолютно недоступном для простого служащего, которым я был прежде.
Моя жизнь изменилась. Оставив далеко позади себя весь советский народ, я стремительно приближался к своему персональному, собственноручно построенному, коммунизму.
Между тем, наши отношения с бесом тоже несколько изменились. Теперь, если несколько дней я не вызывал его, то он неожиданно появлялся сам, мотивируя тем, что мол «соскучился по любезному другу». Тут уж мне приходилось срочно, бросив все дела, накрывать на стол и ублажать неожиданного визитера. Со вренем, вкусы моего гостя стали меняться. Он все меньше интересовался едой, несмотря на то, что у меня, благодаря его стараниям, теперь была возможность готовить самое изысканное угощение. Зато к выпивке мой гость стал относиться с большим вниманием. Если в начале нашего знакомства, мы выпивали с ним две — три рюмки водки, так, для аппетита, и под обильную вкуснющую закуску, то теперь одной бутылкой дело уже не ограничивалось. Не раз мне приходилось выскакивать ночью из квартиры, бежать к ближайшему магазинчику и покупать там у сторожа бутылку а то и две. Благо сторож тоже был обработан Акакием Акакиевичем.
Признаюсь, была в этом и моя вина. Разбаловавшись легкостью, с которой решались все мои насущные проблемы, я беззастенчиво требовал у беса все новых и новых услуг. Так случилось и в тот роковой вечер. У меня испортился кран в ванной, и я к своему удивлению обнаружил, что наш сантехник до сих пор остался не охваченным заботой Акакия Акакиевича. Вместо того, чтобы просто сделать заявку в ЖЭКе, дождаться мастера, сунуть ему трояк и получить новый кран, я в очередной раз вызвал своего беса. Перед вызовом я, понятно, накрыл на стол. Из свежайшей молодой баранины и, неизвестно как попавшей в середине зимы в Москву, настоящей грузинской зелени я приготовил чудесную бастурму.
Появившийся Акакий Акакиевич не высказывал особой радости от визита. Однако, разглядев на столе большую бутылку водки, он заметно оживился. Потирая руки, он немедленно уселся за стол, откупорил бутылку и разлил по рюмкам.
— Ну, что же любезнейший, с приездом! — сказал он и отправил в рот содержимое рюмки.
Мне ничего не оставалось как присоединиться. Затем я попытался закусить. Акакий Акакиевич в последнее время ел мало. Вот и сейчас, он положил себе на тарелку только небольшой ломтик ветчины. И тотчас разлил по второй.
— Ну ну,
Мы выпили по второй. Я попробовал все же закусить, так как чуствовал уже некоторое воздействие алкоголя. Акакий Акакиевич же нацепил на вилку свой кусок ветчины, поднял его к глазам, внимательно рассмотрел, и удовлетворенно кивнув, положил обратно. Затем налил снова.
— Давайте, давайте, друг мой, что мы, право, только время теряем!
С этими словами он опрокинул в себя водку. При этом внимательно проследил за тем, что бы я выпил тоже. Осмотрел свою ветчину и налил по новой. Так продолжалось довольно долго. Опустела бутулка, близилась к концу вторая. В начале я еще помнил, что надо бы закусывать, но не успевал за предложенным темпом, а потом и вовсе махнул рукой.
Мне потихоньку стало становиться хорошо. Пожалуй слишком, подозрительно, хорошо. В какой-то момент, в затуманенном уже сознании проснулся хозяйский долг и я решил угостить гостя приготовленной к его приходу бастурмой.
— А вот я сейчас подам вам барстр… брастр… баррстру… — попытался выговорить я, с удивлением обнаруживая, что мой язык не в силах прорваться сквозь непривычное сочетание звонких согласных. — Я гррю барррастрр…
Акакий Акакиевич с ехидной улыбкой попытался помочь мне:
— Барракуду? Баррикаду?
— Да нет же брар-струр-му. А черт с ней, гррячее щас подам.
Тут мой гость развеселился окончательно:
— Как ты сказал? — переспросил он, — Черт с ней, с бастурмой? Ая, яй, яй, милый мой, как тебе не стыдно, — проговорил он, отсмеявшись, утерев слезы и высморкавшись в кисточку на кончике хвоста. — Черт то ведь не с ней, черт с тобой! Вот он я. Здесь сижу!
Возникла пауза. Гость уже больше не смеялся, да и у меня почему-то, пропало все хорошее настроение. Я внимательно посмотрел на сидящее передо мной существо. Где тот милый балагур и гурман, с которым мы сиживали за столом? Где тот изысканно одетый знаток марочных вин и гаванских сигар?
Напротив меня сидел неряшливый бес средних лет, с нездоровым цветом лица, с мешками под глазами и той тоской во взгляде, которую случается видеть у закоренелых алкашей, ждущих открытия винного отдела в универсаме. Только теперь я увидел то, что следовало заметить еще месяц или два назад — мой бес стремительно спивался, и судя по всему, безвозвратно.
Но додумать эту мысль мне не удалось. Бес перегнулся и схватил меня за лацкан пиджака. Притянул к себе и дыша перегаром прямо в лицо сказал,
— Слушай, любезный! Ты что думал, что я буду всю жизнь решать твои дурацкие проблемы? Колбасу ему, видите ли, краковскую подавай. Бумагу особую в сортир!
— Так что слушай, — продолжал бес, — Помнишь, ты все интересовался как это я людей убеждаю что бы тебе прислуживали за просто так? Так вот ты сейчас это унаешь
Бес отпустил меня и я упал обратно на стул. Передо мной вдруг возникло видение. Я не могу, я не решаюсь описать тот ужас, который я почувствовал. Я никогда не представлял, что мне может быть так плохо и так страшно. Не буду даже упоминать о том, что я увидел и почуствовал. Скажу только, что длилось это целую вечность.