Черный ящик
Шрифт:
9.5.76
Мой Алекс, всего лишь несколько строк. Настоящим я направляю тебе запечатанный конверт от твоего наследника-коротышки. Готов держать пари, что он снова просит у тебя денег. Он наверняка думает, что ему удалось напрямую присоединиться к станку-автомату на Государственном монетном дворе. Если ты, случаем, на сей раз решил отстроить на свои средства Иерусалимский Храм, либо просто пожаловать бонус ослу Мессии, делай это, будь любезен, без меня. Я перехожу в ислам, и покончим с этим.
Я понял из разговора с Сомо, что исполинский малыш снова сбежал: мне не понять, как этому монументу удается каждый раз от вас смываться. Но беспокоиться нечего – спустя день-другой его наверняка найдут на центральной автобусной
Между прочим, несколько дней тому назад на улице Бен-Иехуда случайно видел твою Грушеньку. Оказывается, джентльмен содержит ее на высоком уровне: выглядит она очень хорошо, особенно, если принять во внимание ее «километраж» – то количество рук, через которые она прошла.
Про твой вид этого сказать нельзя, Алекс: при нашей последней встрече в Лондоне я был им изрядно напуган. Возьми себя в руки и не ищи приключений на свою голову.
Преданный тебе Манфред
* * *
[ТЕЛЕГРАММА] СОМО ТАРНАЗ 7 ИЕРУСАЛИМ ЗАКХЕЙМ ПОЛУЧИЛ РАСПОРЯЖЕНИЕ НАЙТИ МАЛЬЧИКА. ТРЕБУЕМОЕ ПИСЬМО БУДЕТ В СКОРОМ ВРЕМЕНИ ВЫСЛАНО В АДРЕС ГОСПОЖИ. СМОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ ЕЩЕ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ЕСЛИ СОГЛАСИТЕСЬ ПРОВЕСТИ АНАЛИЗ ТКАНЕЙ МАЛЬЧИКА. ОДНОВРЕМЕННО Я ПРОЙДУ АНАЛОГИЧНУЮ ПРОВЕРКУ ЗДЕСЬ В ЛОНДОНЕ.
АЛЕКСАНДР ГИДОН
* * *
Манфреду Закхейму, адвокату
Адвокатская контора "Закхейм и Ди Модена",
ул. Кинг Джордж, 36,
Иерусалим
14.5.76
Дорогой г-н Закхейм!
Мой бывший муж сообщил нам телеграммой, что просил Вас помочь найти моего сына, который сбежал, по-видимому, чтобы устроиться работать на корабле. Пожалуйста, сделайте все, что в Ваших силах, и как только узнаете что-нибудь – позвоните. Мой бывший муж упомянул в своей телеграмме об анализе тканей Боаза с целью установления отцовства. Как я уже сказала Вам утром по телефону (а Вы просили моего письменного подтверждения), я снимаю свой отказ семилетней давности и согласна на проведение подобного анализа. Сегодня единственная проблема – найти мальчика и убедить его пройти проверку, о которой просит его отец. А это будет непростым делом. Пожалуйста, г-н Закхейм, объясните моему мужу, что я снимаю свой отказ по поводу проведения анализа вне всякой связи с безвозмездной выплатой, упомянутой в его телеграмме. Попросту говоря, он не обязан платить вам дополнительные деньги. Напротив, я рада, что просьба о проверке пришла на сей раз от него. Во время нашего бракоразводного процесса, как Вы помните, г-н Закхейм, я противилась проведению анализа, но и он не соглашался пройти проверку.
Если он пожелает пожертвовать деньги для той цели, о которой говорил мой нынешний муж, пожалуйста, пусть сделает это вне всякой связи с проведением анализа. Просто скажите ему, что с моей стороны теперь нет никаких препятствий. А главное, г-н Закхейм, умоляю вас, если появятся какие-либо известия о местонахождении мальчика, сообщите нам – даже среди ночи.
С благодарностью Ваша
Илана Сомо (Гидон)
* * *
Госпоже Сомо, лично, через адвоката М. Закхейма
Хемпстед, Лондон,
16.5.76
Госпожа Сомо!
Закхейм прилагает все усилия, чтобы найти Вашу пропажу. Хотя я предполагаю, что нелегко ему одному состязаться с кланом Сомо, который наверняка уже всей толпой вышел на охоту, поднятый по тревоге звуками барабанов. Я думаю, что пока это письмо будет в пути, появятся вести от Боаза. Между прочим, я почти сожалею об этом: кто из нас не мечтает порой подняться и исчезнуть, не оставив никаких следов?
Вчера
Я, по наивности своей, думал, что все происшедшее между нами уже достаточно хорошо выяснено в двух инстанциях раввинского суда, а также в окружном суде, – стоит ли добавлять к этому что-либо еще? Вообще-то, по моему впечатлению, именно Вы должны были бы представить мне объяснения. И в самом деле, в письмах Ваших заметна попытка, правда, несколько затуманенная, сообщить мне о своей жизни, главным образом, о подробностях исполнения господином Сомо его супружеских обязанностей. Эта тема мне мало интересна (хоть и изложена она Вами неплохо – разве что, на мой вкус, излишне литературно), так же, как и те чувства, которые продолжает или не продолжает вызывать у Вас моя персона, – все это ни в коей мере не занимает меня. Буду весьма рад, если вы оба прекратите взимать с меня пожертвования с таким усердием: я не Английский банк и не банк спермы. С другой стороны, Вы вовсе не коснулись того единственного вопроса, который мне не безразличен: почему в свое время Вы столь яростно сопротивлялись проведению анализа тканей? Если бы выяснилось, что я – биологический отец ребенка, то мне, естественно, было бы значительно труднее, – а быть может, и вообще невозможно – выиграть процесс против Вас. И по сей день не сумел я разобраться в этом: чего вы опасались – доказательств того, что я – не отец ребенка? Или того, что я – его отец? Разве есть хоть тень сомнения в том, кто его отец, Илана?
И что побудило Вас теперь внезапно изменить свое мнение и согласиться в конце концов на проведение пресловутого анализа? Если Вы и в самом деле изменили свое мнение. И если не измените его снова.
Неужели только деньги? Но ведь деньги были и тогда. И тогда Вы сражались ради денег. И проиграли. По всей справедливости – проиграли.
Я возвращаюсь к своему предложению: вы можете получить еще пятьдесят тысяч долларов (и мне безразлично – для какой цели: пусть это будет обращение в иудаизм папы римского) после проведения анализа тканей – вне всякой связи с результатами. Несмотря на утверждение Закхейма, что я окончательно спятил: по его железной логике, с того момента, как я пообещал Вам в телеграмме выплатить деньги вне всякой зависимости от результатов проверки, – все козыри в ваших руках, я же сам преподношу вам свою голову на золотом подносе. Так говорит Закхейм. Что, если он прав?
Готовы ли Вы объяснить мне сегодня, почему "сожгли" и себя, и Боаза в том процессе, сопротивляясь проведению анализа, вместо того, чтобы настаивать на нем? Что еще опасались Вы потерять из того, что уже и так потеряли? Или Вы действительно были не уверены в результатах проверки? А может, в озлоблении намеренно предпочли проиграть все и быть выброшенной на улицу вместе с ребенком, только лишь для того, чтобы отравить меня ядом сомнения?
И теперь Вы осмеливаетесь писать мне, что это я "не затаптываю насмерть, а только жалю". Что это? Черный юмор?
Но вот перед Вами новое предложение, выдвигаемое отставным драконом: если Вы дадите мне прямой ответ – почему тогда, в шестьдесят восьмом, противились проведению анализа на установление отцовства и почему соглашаетесь сейчас, – я, со своей стороны, обязуюсь переписать свое завещание в пользу Боаза. А также послать Зам еще пятьдесят тысяч долларов с обратной почтой. По сути, если Вы дадите мне прямой ответ, то анализ будет излишним. Я отказываюсь от него в обмен на убедительный ответ на мой единственный вопрос.