Черный Ярл
Шрифт:
— Отдыхай пока, — человек подвинул девчонку, пристроил поудобнее. А сам уселся прямо на холмик песка, пошарил рукой в воздухе прямо перед собой и извлек откуда-то изрядных размеров персик, почему-то покрытый каплями росы. Не обращая внимания на жадный блеск в нечеловечески красивых глазах, он со смаком впился в него, роняя янтарные капли сока.
Тень от камня медленно, но неуклонно удлинялась и уползала в сторону, пока лучи уже заходящего солнца не лизнули носок сапога. Палящий зной от раскаленного песка сменился просто жаром, как от печи, и на все вокруг уже можно смотреть не прищуривая
— Я, вообще-то, яблоки люблю, — девчонка уже оклемалась и, хотя была слаба, как цыпленок, явно пыталась сообразить, кто же оказался с ней рядом и что от него можно ожидать. — Зовут меня, — она слегка поколебалась, но сказала правду, — Айне. Золото у меня есть, можешь отобрать все, только оставь воды.
Маг повернул к ней голову. Капюшон он давно откинул, и теперь можно было видеть, что ему не менее тридцати и не более сорока лет, и глаза жесткие, но не злые. Скорее равнодушные. Однако он достал из воздуха пару сочных даже на вид, краснобоких яблок и протянул ей, на миг встретившись взглядом.
— Я так понимаю, если дал воды и не бросил подыхать, то — убивать не будешь? Если не отнял деньги и прочее, то придется… отслужить?
— Посмотрим. Может, и пригодишься, — непонятный спаситель посмотрел на нее через плечо, слегка прищурившись.
Айне почувствовала себя немного неуютно, но, набравшись храбрости, заговорила опять — Отслужу, не пожалеешь! А как тебя величать? И… — она задала вопрос, который терзал ее больше всех, — ты действительно черный маг?
Человек повернулся к ней уже всем телом и взглянул в глаза так внимательно, что все сомнения пропали — сейчас из нее сделают безмозглого покорного зомби, или в лучшем случае, принесут в ритуальную жертву. Однако, миги текли за мигами, и наконец, он произнес, словно вколачивая каждое слово молотом:
— Да. А зови меня… ярл.
«Матушка! И угораздило ж меня встретиться с магом-хумансом, да еще и некромансером! И ведь отслужить пообещала, никто за язык не тянул! Ну ладно если в постель потащит — дело привычное, а если в черное втянет? А, будь, что будет!» — а язык с какой-то пугающей легкостью сам понес чепуху.
— Ярл? Да ведь это не имя, а титул. По-старому, это вроде графа. Ты не думай, раз дану — так обманщица! Служить буду на совесть, только без черного, ладно?
На последних словах смелость уже покинула Айне и конец фразы она уже пролепетала умоляющим тоном. Если правда хотя бы четверть того, что рассказывают о таких колдунах, то уж лучше б ей попасться в руки харадских работорговцев и там быстренько умереть. Да что там! Остаться тут навсегда, в этой забытой богами местности — милосердие по сравнению с прочим.
Маг же жизнерадостно захохотал.
— Образованная ты у меня, как я погляжу! Имя мое я тебе не скажу, а ярл — да, всамделишний. Среди моих титулов имеется и такой, сам император в ярлы произвел, отец ныне здравствующего. А что касательно того, что ты именуешь черным… Ну, уморила! На кой… мне такой задохлик! Да и нет в вас, дану, той стойкости, чтоб из вас стоило зомби делать. Только в жертву и приносить.
— Час от часу не легче, — только и нашлась
— Ладно, остроухая. Вижу, пришла в себя? Идти сможешь? Тут, вообще-то, недалеко. И все равно куда.
Однако, встав с помощью мага, Айне вдруг обнаружила, что подлый песок то и дело старается уйти из-под ног и шмякнуть по физиономии какой-нибудь ближайшей каменюкой. С трудом увернувшись от шершавой глыбы песчаника, она вдруг обнаружила, что лежит на руках у ярла, а сам он шагает куда-то в сторону заката.
Ноша была не тяжелая, но проклятущая девчонка оказалась гибкой как ласка, и то и дело норовила то прижаться поплотнее, то ненароком скользнуть носом по щеке или жарко дыхнуть в ухо. Ох и бесстыжие ж эти дану! Поняла, что бояться нечего, и опять за свое женское коварство. Ну вот, собственно, и пришли.
Посреди каменисто-песчаного хаоса пустыни обнаружилась совсем уж неуместная скала, а в скале пещера. Небольшая, чистая, незанятая, да еще и с вязанкой хвороста в дальнем конце. А до ближайшего леса — полторы сотни лиг!
— Все равно, в какую сторону, говоришь? — Айне сидела у входа и наблюдала за процессом запекания инюдшки на костре, который ярл устроил снаружи. Иногда запахи долетали до нее, и тогда скулы болезненно сводило от голода, а в животе начинало тихо урчать. — И, готова поспорить, если придти на это место в другой раз, то здесь не окажется ни скалы, ни пещеры?
— Умненькая девочка, — маг повернулся к ней и на миг лицо его, освещенное огнем, стало мягким, а в глазах мелькнуло что-то похожее то ли на одобрение, то ли на уважение, — Соображаешь.
— Умненькая, но не… — она вовремя прикусила язычок, подумав, что не стоит гнать лошадей. Все знают — с некромансером хоть какое дело иметь — может и себе дороже выйти, ежели обманешь или ошибешься.
Он же лишь насмешливо фыркнул и принялся копаться в своей сумке, перебирая какие-то флакончики, пучки трав, заботливо завернутые в тряпицу, и вообще самого разного рода вещицы премерзкого вида и, наверное, премерзкого же назначения.
Уже почти совсем стемнело, и звезды проступили на восходе, лишь тонкая полоса светлого неба указывала, куда спряталось солнце. Вокруг еще не остыло — пустыня отдавала накопленный за день жар, но тонкое прикосновение прохлады уже чувствовалось.
Айне вздохнула всей грудью, наслаждаясь покоем и мягким, необжигающим воздухом, но какой-то тревожный колокольчик еле слышно прозвенел у нее в голове. Оглянувшись вокруг, она завопила изо всех своих пока не до конца восстановленных сил.
— Курица-то, курица!
— Какая курица? — недоуменно обернулся от сумки ярл, держа в левой руке навевающий жуть серповидный ножичек с темным полированным лезвием.
— Ну индейка же подгорает, разве так можно с благородной птицей обращаться!
Благородная птица действительно поджарилась с одного боку немного сильнее, чем следовало бы, но никогда Айне не забудет этот вечер и хрустящую на зубах румяную корочку, и сочное мясо, вкуснее которого, казалось, ничего и не бывает, и стекающий по подбородку и рукам жир. А еще хлеб — явно не из сельской пекарни. И много-много яблочного сока.