Черный тан
Шрифт:
Маркомет вздохнул и посмотрел в землю, явно не желая встречаться взглядом с Тристаном. Тсали похлопал его по плечу, стараясь приободрить.
– Думаю, вам надо пойти с нами, ваше величество, – пробормотал он.
Они вошли в лабиринт камер, вырубленных в красной скале. Тристан чувствовал, что его ждет что-то неприятное, но пока сохранял спокойствие. Когда они вошли в относительно темное помещение, которое освещали только несколько фонарей, его взгляд стал с беспокойством метаться по сторонам, наблюдая за тенями.
Как только миновали череду камер, Тристан
– Эскариус, – позвал его Талискер.
Сид поднял голову, и глаза его расширились от удивления. Когда путешественники подошли поближе, то увидели, что он весь изранен. Тристан вспомнил трупы скооров, валявшиеся на пепелище в лесу.
Не издав ни звука, волк встал и начал трансформироваться. Через мгновение перед ними предстал Эскариус в своем человеческом обличье. Хотя он явно был очень рад видеть Талискера, но ничего им не сказал, а повернулся к делегации сидов, состоявшей из Маркомета, Тсали и Текумсеха.
– Я отведу их, – сказал он. Текумсех кивнул:
– Отлично. Мы поговорим позже.
Трое старейшин ушли, оставив Тристана и Талискера наедине с Эскариусом.
– Эскариус, что здесь происходит? – спросил Талискер, нахмурившись.
Тот не сразу ответил, а обратился к Тристану:
– Я отведу вас первым, ваше величество. Талискер, ты подожди здесь. Только один человек может войти за один раз.
Глаза Талискера угрожающе сузились, а рука потянулась к мечу.
– Если я услышу что-нибудь необычное, то обязательно войду, Эскариус…
– Уверяю тебя, там нет ничего опасного, – ответил тот. Талискер кивнул, хотя все еще неохотно доверял сиду из клана волков, несмотря на то, что старейшины совершенно спокойно оставили их на его попечение. Он смотрел, как Тристан и Эскариус вошли в узкую дверь, но как Талискер ни вытягивал шею, чтобы увидеть, что там, внутри, кроме зеленого света, больше ничего нельзя было рассмотреть, а через несколько секунд вообще стало темно, потому что Эскариус задвинул какую-то штору, полностью скрывшую весь обзор.
Тристан прошел вперед, в мерцающий свет камеры. Из-за болезни его ноги действовали вразнобой и в лучшие времена, а сейчас было так темно, что он не мог разглядеть свои собственные башмаки, что очень его нервировало. Зеленый свет впереди стал таким ярким, что на него невозможно было смотреть, так сильно слезились глаза. Кроме того, мерещились какие-то тени, потому что сама камера не была освещена.
– Что это?
Он щурил глаза, пытаясь смотреть на свет, чтобы увидеть то, что находилось в центре. Но с того места, где он стоял, никаких деталей рассмотреть было невозможно.
– Вы должны идти вперед.
Эскариус показал на дорожку, которая вела к свету. Когда Тристан взглядом проследил путь, он заметил, что через двадцать шагов или около того дорожка переходит в мост, потому что пол обрывается в пропасть.
– Когда дойдете до каменной
– Но я не могу, – затряс головой Тристан.
– Вы боитесь? – нахмурился Эскариус.
– Нет, не боюсь. – Тристан поднял глаза на сида. – Это из-за моих ног, Эскариус. Они… очень ненадежны, а дорожка такая узкая.
– Простите, тан Тристан. Конечно, для вас это очень трудно, – вздохнул Эскариус. – Я отнесу вас туда.
– Так важно, чтобы я увидел, что там?
Сид ничего не ответил, он опять трансформировался в волка. Тристану показалось, что он сделал это так быстро, чтобы избежать дальнейших расспросов, но с благодарностью вскарабкался на спину сида, раз уж выбора не было. Его ноги до сих пор дрожали, их сводила судорога после полета на спине Текумсеха. Эскариус был широким, как лошадь, а ноги и бедра Тристана болели, но, по крайней мере, волк бежал по земле. Если юноша справится со своими нервами и не упадет, все будет отлично. Тристан решительно уставился вперед между мягких лохматых ушей волка, но абсолютно ничего не могло подготовить его к тому, что он увидит.
Яркий зеленый свет исходил от трех различных источников света, направленных на огромный драгоценный камень, подвешенный под потолком. Лучи соединялись в камне, потом преломлялись и отражались в тысячах маленьких зеркал. Весь этот эффект создавал сияющую клетку. Внутри нее, привязанная к столбу за руки, связанные за спиной, находилась узница. Голова опущена. Когда-то прекрасные волосы сейчас свисали сосульками. Платье и накидка обожжены и порваны. Тристану не было нужды видеть лицо узницы. Он инстинктивно узнал ту, что была знакома ему целую жизнь.
– Риган?
Она подняла голову и посмотрела на него твердым взглядом.
– Трис? Ты вернулся…
– Что случилось? – прошептал он с ужасом. Риган горько засмеялась.
– Добро пожаловать, маленький братец. Давай прекратим играть в игры. Когда ты сбежал, то отправился к сидам за помощью. Мое заключение – это то, чего ты ждал. Я думала о тебе с большим уважением, надеялась, что ты будешь штурмовать Сулис Мор и захватишь меня в честной борьбе…
– Но это был не я, Ри… Мне ничего об этом не известно. Я был в мире отца и… – Он вдруг замолчал. Риган всегда так поступала с ним, заставляя быть слабым и похожим на ребенка. Тристан почувствовал обиду и выпрямился на спине Эскариуса, насколько это было возможно. – Ты сама во всем виновата, Ри. Сиды слишком много страдали по твоей милости.
Она смеялась над ним, горько, но все равно издевательски, будто одержав моральную победу. В этом была вся Риган, загнанная в угол, побежденная, но все-таки бросающая вызов. Впервые Тристан увидел ее со стороны и понял, что сила Риган заключалась в обыкновенном высокомерии. Потом смех резко оборвался, девушка с тревогой посмотрела ему в лицо.
– Сиды хотят отомстить мне, мой маленький братец. Они решили, что бы ни случилось, казнить меня. Суд будет обыкновенным спектаклем.
– Мне очень жаль, – сказал Тристан спокойно, – но я вряд ли что-нибудь смогу для тебя сделать.