Черный тан
Шрифт:
Ситуация ухудшалась. Мориас хотел поразить скоора, который атаковал Эскариуса Вермеха. Чудовище вцепилось в спину волка, и старик боялся попасть не в того, кому предназначался удар. Эскариус становился на задние лапы, рычал, извивался, пока не освободился от хватки скоора и не сбросил его на землю, оставив в когтях чудовища значительное количество своей шкуры. Как только это случилось, Мориас тут же воспользовался магией, и поле боя залило яркое пламя, отразившись в миллионах дождевых капель. Скоор рухнул на землю, его конечности задергались в агонии. Два оставшихся чудовища, круживших в воздухе, немедленно спустились ниже и бросились
– Удачи, Дункан Талискер.
Талискер задыхался от бега, да и времени, чтобы ответить, у него не было.
Все было не так, как прежде. Будь у Мориаса больше времени, он бы объяснил Талискеру и Сандро динамику ворот. Хотя, возможно, он подумал, что будет лучше, если они останутся в неведении. Двадцать пять лет назад друзья совершали переход через воду, под поверхностью Света Небес. На сей раз им пришлось бежать сквозь огонь. Как только они вошли в кольцо, Сандро на бегу схватил Талискера за руку, так как Мориас предупредил, чтобы они держались вместе. Потом оба остановились как вкопанные, потому что перед ними буквально ниоткуда выросла стена пламени.
Талискер оглянулся. То, что происходило снаружи, выглядело как замороженное, неподвижное изображение. Прямо рядом с кольцом зависли два скоора, словно готовые броситься в него. Он опять посмотрел на пламя. Они с Сандро вспыхнули, но не ощущали никакого жара.
– Похоже, мы в пути.
Казалось, голос Сандро пришел откуда-то издалека, хотя Талискер видел, как он говорит. Слова попадали в мозг словно эхо чего-то бестелесного. Дункан ухватился за меч, как будто тот мог ему сейчас понадобиться.
– Продолжай идти, – снова раздался голос Сандро. – Мориас сказал…
Потом пламя окружило их со всех сторон.
– Продолжай двигаться. Не останавливайся…
Они горели, но в то же время не горели. Его одежда оставалась нетронутой. Талискер видел себя, бегущего сквозь пламя, свои ноги и меч. И слышал звук, который создавали бегущие ноги. А может быть, так колотилось его сердце. Плохо. Ему не хотелось слышать свое сердце. Оставалось надеяться, что это топот…
Огонь похож… ни на что не похож. Он выглядит совсем не так, как Талискер представлял себе. Он прислушивался к стуку своих ног или сердца. Надеялся, что все еще двигается. Он не мог говорить…
– Сандро, – позвал Талискер и попытался оглянуться, чтобы найти друга.
Теперь он испугался, увидев что-то за пламенем, и это была темнота. Он помнит пустоту. Помнит, что каждый раз, когда приходилось через темноту…
… он умирал.
– Продолжай двигаться.
Кто это сказал? Или он просто подумал?
– Я не хочу умирать…… опять.
Потом пламя ушло. Ушла темнота. Она опять
– Черт! Почему это никогда не происходит попроще? – Голос Сандро звучал странно и глухо в маленькой темной комнате. Он печально засмеялся. – Как ты себя чувствуешь, Дункан?
Талискер сел и потер руками лицо, кожа сохраняла какие-то странные ощущения, она горела, тело покалывало, но, может быть, ему это кажется?
– Надеюсь, Трис оценит наши усилия, – пробормотал он. – Как ты думаешь, Сандро, мы на месте?
– Надеюсь, что да. Не уверен, что есть еще одни ворота в Эдинбург.
– Да, Мориас нам так и говорил…
После путешествия настроение у Талискера было неважное.
– Пошли. – Сандро встал, и Талискер увидел смутный силуэт, так как его глаза немного привыкли к темноте. – Давай выйдем на свежий воздух. У меня такое чувство, будто с меня кто-то живьем сдирает кожу.
Талискер тоже встал и последовал за Сандро к темному прямоугольнику дверного проема. Сандро продолжал говорить, его нервы были изрядно потрепаны переходом.
– Знаешь, что я собираюсь сделать? Сначала обязательно выпью кофе, – мечтательно заявил он. – Я не пил кофе двадцать пять лет. И выпью не маленькую обычную чашечку, а большую кружку, после которой, возможно, не буду спать следующие двадцать пять лет.
– Ничего лучшего ты не мог придумать?
Они вышли в длинный коридор, показавшийся Талискеру смутно знакомым. Сюда уже проникали первые серые лучи дневного света.
– Я иду в бар, – улыбнулся Дункан.
Чувствовал он себя немного лучше, а мысль о том, что они находятся в Эдинбурге, неожиданно наполнила его счастьем.
– О да. А что ты собираешься использовать вместо денег? – поинтересовался Сандро.
– Черт тебя побери! Ну почему тебе вечно все нужно испортить?
Он посмотрел вперед, так как они подошли к еще одной двери, которую Сандро открыл. Оттуда хлынул яркий солнечный свет. Его оказалось достаточно, чтобы рассмотреть друг друга.
– О боже!
– Господи!
Оба мужчины уставились на лица друг друга с недоверием. Сандро протянул руку и коснулся кожи Талискера.
– Все еще болит, – пожаловался тот и тут же расплылся в широкой улыбке. – А ты всегда был симпатичным парнем, а?
Сандро издал восторженный вопль, и они обнялись в крепком медвежьем объятии, продолжая танцевать в холодном, безрадостном пространстве Куин-Мери-корт.
Годы канули в вечность. Дункан и Сандро снова были молоды.
– Проснись, Нокс.
— Что?
– Проснись. Ты ведь ничего не забыл?
Наступило утро. Слабый солнечный свет проникал через щели в темных тяжелых шторах. Нокс сел и стал тупо осматриваться, пока смутные воспоминания о минувшей ночи медленно пробуждались в его памяти. В комнате пахло потом, виски и… чем-то еще. Кровью. Волна острой боли в руке нахлынула на него, как только он вспомнил о ноже и о том, как порезал себя. Нокс тихо застонал, увидев испачканные в крови простыни, в которые был завернут. Страшно болела голова. Она действительно болела, если только… Протянув руку, он пощупал лоб, оказавшийся холодным и липким. В центре красовалась довольно болезненная шишка. Нокс с усилием освободился от простыней и отправился к зеркалу, чтобы обследовать странную рану.