Чёрный шар

Шатилов Дмитрий

– Это ваш и есть, – сказал провожатый. – Пойдемте, я научу вас пользоваться аппаратурой.

Он выкатил из угла странного вида установку и принялся мне ее показывать.

– Смотрите, – говорил он. – Это фокусирует луч, а это позволяет управлять его движением.

– И что я должен сделать?

– Вы должны ни много, ни мало разрезать шар.

– Разрезать?

– Именно.

– Но…

– Нет, – мягко сказал мой провожатый. – Ваша супруга не пострадает. Напротив, вы увидите – о, совсем напротив…

Я подчинился.

Я встал у аппарата и направил его на шар. Вспышка, и он лопнул, как перезрелый плод. Черная жидкость хлынула из него, а еще… Нет, я не мог в это поверить. Еще там была моя жена, и она была жива!

– Я оставлю вас наедине, – сказал мой провожатый. – Приятного общения.

Она стояла напротив меня – Маша, которую я убил. Абсолютно голая, с потеками черной жижи на теле – стояла и ничего не говорила. Молчал и я, чувствуя, что вот-вот сойду с ума. Все события этого дня сошлись в одно, и я понял все.

Вдруг Маша закашлялась. Изо рта у нее потекла черная струйка. Та самая жижа – она еще оставалась в ней. Взгляд Маши выразил муку, она протянула ко мне руки, и тут случилось страшное – потеряв равновесие, она упала и буквально рассыпалась на куски. Кожа ее во многих местах лопнула, хлынула жижа, и меня начало рвать.

***

Из-за толстого стекла на блюющего Кисловского смотрели двое – оба старики.

– В этот раз определенно неудача, – сказал Первый. – Цатуров опять все провалил. Если он не может должным образом подготовить реципиента, может быть, не обновлять его больше, а, Федор Геннадьевич?

– А вы бы лучше программировали матрицу, – сказал Второй. – Тогда бы он и вел себя поприличнее.

– Поприличнее! – фыркнул Первый. – А вы дайте мне материал поприличнее, тогда и сделаю. Цатурова же убрать из ДАНКЛИГа надо, он давно уже все только портит! А что в данном случае? Почему при обновлении случился коллапс?

– Неизвестно. Показатели вроде бы в норме…

– Коэффициенты сравнивали?

– Да. И Ревского, и Палинского. Все строго пропорционально. Черт его знает…

– Ладно, – Первый хлопнул коллегу по плечу. – Пойдемте лучше чай пить. Зиночка мне чай цейлонский привезла – аромат дивный!

Он повернул ручку двери, и перед Вторым распахнулась сплошная чернота.

– Прошу, – сказал Первый. – Порядок требует, чтобы младшие шли первыми.

– Но, Павел Георгиевич, – запротестовал Второй, – всего полгода разницы!

– Идите, идите, – покачал головой Первый. – Так надо.

И когда Второй с чавкающим звуком исчез в черноте, он повторил:

– Так надо.

ЛОРКЕНГАР

Все началось с того, что я спустился вниз за газетой. Я выписываю «Проводник» – это хорошая пресса, пусть временами и официозная. С особенным интересом я читаю фельетоны Цатурова – ей-богу, у него отменный стиль!

Я уже настроился на чтение, так что представьте мое удивление, когда я обнаружил, что газеты в ящике нет. Вместо нее

там оказался прямоугольный предмет, завернутый в коричневую вощеную бумагу.

Я, было, решил, что это ошибка почтальона, однако адрес на посылке был указан мой: ул. Гранитчикова, дом 12, квартира 67. Более того, моим было и имя в графе «Получатель»: Вячеслав Игоревич Грушинский. Отправителем же значился некий Юнус.

– Черт знает что! – сказал я. – Юнус какой-то – знать не знаю никакого Юнуса!

Однако любопытство заставило меня все же развернуть бумагу. Внутри оказалась книга. На серой матовой обложке черными буквами было написано: ЛОРКЕНГАР.

– Ну, приехали, – произнес я озадаченно.

Оглавление оказалось столь же непонятным: первая глава называлась ДАНКЛИГ, вторая – МОРВИЗ, третья – ЗОНКЛИГ, а четвертая – МОНЕРОК. Последняя глава в книге именовалась ВВЕДЕНИЕ В ФОТУРО. Чушь какая-то, подумал я, после чего захлопнул книгу, поднялся в свою квартиру и поставил чайник. Кухню заливало солнце, воздух был прохладный и свежий.

Внезапно зазвонил телефон. Я взял трубку. Сперва были слышны только щелчки, затем незнакомый голос прохрипел:

– Эй, ГРЕЗ, ты меня слышишь?

– Да, – ответил я. – А с кем я говорю?

На другом конце линии закашлялись. Это был жуткий кашель – словно у туберкулезного больного.

– Вот до чего вы меня довели, – сказал незнакомец, откашлявшись. – Орешь на вас, орешь – так и голос сорвать недолго. А голос у меня разве казенный? Ты вот что, парень – ты книгу назад положи, слышишь? Не будь ВЕЙСТЛОМ!

– Кем-кем? – переспросил я.

– ВЕЙСТЛОМ! – рявкнул мой собеседник и снова закашлялся.

– Хорошо, – ответил я, дождавшись, когда он прекратит кашлять. – Не буду вейстлом или как там его. А насчет книги – если она ваша, я немедленно отнесу ее обратно.

– Она не моя! – сказал незнакомец. – Ты это, поосторожнее со словами! Она вообще – не чья-то!

– Как это? – удивился я.

– Гарвиг, ты только послушай! – заговорил он с кем-то еще. – Он ведь вопросы задает, а должен уже бежать выполнять! Да, ГРЕЗ я использовал, ты сам слышал! И ВЕЙСТЛ тоже… Ну, что ты думаешь? Хочешь сам? Ладно, дай только я в последний раз попробую… Слушай, – обратился он ко мне, – Твое дело сейчас – не вопросы задавать, а делать, что сказано, понял? Так что руки в ноги и клади книгу на место!

Признаться, меня задел его тон – не люблю, когда мне приказывают, тем более так грубо. Кроме того, любопытство завладевало мной все сильнее. Мне хотелось понять, что происходит, что это за книга, и почему человек на другом конце трубки так хочет получить ее назад. Странно было только одно: я почему-то не чувствовал никакого страха. Все происходящее казалось мне естественным, само собой разумеющимся.

– Ну! – поторопил меня собеседник. – Ты меня слышишь?

– А если я не хочу? – сказал я.