Черный риэлтер
Шрифт:
— Да, черного цвета, с наворотами.
Дежурная часть тут же известила о необходимости задержания все посты ГИБДД. На выезде на федеральную трассу дежурил экипаж Ненашева и Жулькина. Только до них донеслись слова дежурного, как на шоссе ведущей из города показалась фигура мотоциклиста. Ехал он очень быстро, и Ненашев выставил свой жезл, а Жулькин сразу забрался в свою «семерку», и начал разворачивать ее, стараясь перекрыть мотоциклисту дорогу.
Но мотоциклист не стал тормозить, скорее наоборот, прибавил скорости и, миновав стоящего столбом Ненашева, чуть положил свой КТМ на бок,
— Голод?! Ленька то откуда тут взялся? — удивился Ненашев.
— А, он как чувствует, когда и где можно будет погонять. Маньяк!
Капитан Леонид Голод был командиром взвода патрульной службы, и по должности имел самый новый и самый быстроходный автомобиль в ГИБДД. За ним действительно числилось не одно задержание, причем частенько — со стрельбой. Мимо наряда гаишников еще успел промчаться автомобиль Шаврина, и только тогда патрульная машина выехала на трассу.
Погоня эта могла продолжаться долго. Мотоцикл стремительно уходил по этой, почти идеальной трассе. Сашка подумал даже, что все, ушел от ментов. Но тут сзади него, метрах в пятидесяти полыхнули бело-сини-красные огни, и металлический голос динамика предупредил: — Мотоцикл «Сузуки» 212 АУР, приказываю взять право и остановиться!
Сашка попробовал еще прибавить газу, спидометр показывал сто восемьдесят километров, но «девятка» не отставала. Голос из динамика по-прежнему требовал от него становиться. Пару раз Голод почти догонял мотоциклиста, но тот снова уходил, пользуясь своей большей маневренностью. Он обгонял большегрузные фуры по правой стороне, нырял в минимальные интервалы между машинами, и снова уходил вперед. Это могло продолжаться долго, но вскоре Сашка заметил, что на панели управления загорелась красная лампочка. Он в сердцах выругался. Работая на заправке, он в этот раз не догадался заправить мотоцикл. Надо было что-то делать. И он свернул с шоссе на проселочную дорогу.
Теперь уже Леониду Голоду приходилось тяжело. Машина ныряла на кочках как корабль на крутой волне. Капитан выругался, и достал из кобуры пистолет. Стрелять приходилось левой рукой, и было мало надежды, что попадет. Он не попал, но паники у беглеца добавил. Сашка вел теперь свой мотоцикл уже по чистому полю. Они взлетели на очередной косогор, потом помчались вниз. И, вдруг, мотоцикл исчез из поля зрения Голода. У того хватило ума тут же нажать на тормоза. Под их свист машина остановилась на самом краю небольшого оврага. Леонид выскочил из машины, заглянул вниз. К его удивлению, мотоциклист был жив. На дне оврага обильно скопилась дождевая вода, и, пробив тонкую ледяную корку гонщик не только не разбился, но и продолжал сидеть в седле, правда, более чем по пояс в воде. Фигура его при этом скрючилась в самом жалком виде — с поджатыми к промежностями рукамиоджатыми «девятка» в сине-белойлась пожить в частном секторе, на свежем воздухе. При этом водитель явно постанывал.
—
Гонщик выглядел гораздо моложе своего возраста: высокий, худощавый, светловолосый.
— Ну, что, догонялся?! — спросил Голод. — Скажи спасибо, что тут вода была, а то бы сейчас труповозку пришлось заказывать.
— Да, это верно, — согласился Шаврин, заглядывая в овраг. — Болит что-нибудь? Живот, ноги?
— Нет, — проскрипел мотоциклист. — Яйца только.
— А, ну это хорошо. Меньше гонщиков родится, нам меньше хлопот в будущем, — обрадовался Голод.
— Ну, что, гонщик? Ты поджигал дома в Синевке? — спросил Косарев, пристально, не мигая глазами глядя на задержанного. Тот опешил.
— Какие дома? Какая Синевка? Вы про что?
— А ты про что? Ты, вот, почему от нас уходить начал? — спросил Шаврин.
— Просто так, испугался.
— Чего испугался?
— Ничего, просто так.
— Просто так даже кошки не рождаются, нужно чтобы кот весь месяц под окном орал, — выдал одну из своих обычных прибауток Косарев.
— Я думал вы по другому… — начал и не докончил Морковкин.
— Что по другому, говори!
Но гонщик уже закрылся. Его била крупная дрожь, и, как понял Голод, уже не от нервов.
— Слушайте, его надо в тепло доставить, а то он отморозит себе все, что не отбил до конца. Сегодня с утра было минус два, — предложил Леонид.
— Кто его повезет? — сразу спросил Шаврин. — У меня сиденья не кожаные, промокнут насквозь.
— Ну, я его повезу, — согласился Голод.
— Может — мы довезем, — спросил Ненашев.
— Нет, у вас вон фронт работ, — Голод кивнул головой в сторону оврага. — Вытащите его и довезите в отдел.
— Эх, туда что же, лезть придется? — озаботился Журкин.
— А ты как думал? Конечно, — подтвердил Голод.
— Нам сейчас мотоцикл важней его самого, — Косарев мотнул головой в сторону задержанного.
— Может, он сам его зацепит? — предложил Жилкин. — Он уже мокрый.
— За-а-алезу, — согласился Морковкин. — Трос да-а-вайте.
Через пятнадцать минут мотоцикл стоял на краю оврага, и, исследовав его, гаишники пришли к выводу, что он вполне может ехать на прицепе. За рулем по жребию довелось ехать Жилкину. До отдела прапорщик доехал буквально синим от холода.
— Как эти д-дураки по улицам зимой носятся? — спросил он, с трудом сползая с сиденья. — Во-о-одки ни у кого нету?
Все участники гонки были в приподнятом состоянии до шести часов вечера, когда Игорь Масленников внимательно исследовал колеса мотоцикла Морковкина, и пришел к неутешительному выводу: — Это не тот мотоцикл. У того и протектор более сильно поношен, и повреждения другие.
— Как это не тот? А почему тогда он от нас удирал? — спросил Шаврин.
— А это вы у него спросите.