Черный риэлтер
Шрифт:
— Лучше Копчику.
— Это тоже идея. Ладно, поехали.
Уже в дороге, закурив очередную сигарету, сказала: — Напьюсь сегодня как свинья. Надо расслабиться.
ГЛАВА 23
На утренней планерке в третьем отделении милиции всех озадачил Рыжов.
— Я раскрыл дело об убийстве Вени Челнокова.
Колодников удивился.
— Это когда ты успел?
— Да, пока вы тут спите, да в игры играете, — он кивнул в сторону компьютера, —
— И кто же его грохнул? — спросил Демин.
— Подруга жизни, некая Наташа. Помнишь, Андрей, соседка рассказывала про бабенку одну молодую, что вокруг Веньки вилась? Вот она его на себе женила, прописалась в квартире, а потом придушила, не сама конечно.
— А кто?
— Я у подъезда, где жил Венька, видел мотоцикл с коляской, а в нем двух варлаганов. Я по номеру пробил в ГАИ: отец и сын Колесовы, два Ивана. Ну-ка, Андрей, скажи мне, кто это?
Андрей Мысин, именно к нему обратился Рыжов, сразу оживился.
— Ну, ты круто подловил меня, Михалыч! Как ребенка! Кто ж у нас в Синевке не знает Рыбаков? Их так и называют — Рыбак Большой и Рыбак Малый.
— Постой, Рыбаки, это что-то знакомое, — Колодников нахмурился.
— Ну, как же! — взорвался Демин. — Лет десять назад их брали за убийство соседа.
— А до этого они собственную мать зарубили, — подтвердил Мысин. — Они всю жизнь вместе сидят. Большой Рыбак по пьянке мать топором стукнул до смерти, и Малый туда же пару раз добавил, чтобы не отставать в зоне. Они всегда вместе сидят.
— А почему они Рыбаки? — спросил не сведущий в этих делах Шаврин.
— А потому, что оба заядлые рыбаки, — пояснил Демин. — Дня нет, чтобы они на речке не пропадали. На это и живут. Рыбу эту чуть не тоннами ловят.
— Браконьеры?
— Ещё какие.
— А почему ты думаешь, что это Рыбаки убили Веню? — не понял Колодников. Рыжов снова пустился в объяснения.
— Помнишь, Игорек Масленников нашел там, около лесопосадки, следы от мотоцикла с коляской? Вот, а они ездят как раз на Иже. И мешок тот, в котором Веня лежал, рыбой пропах. Я думаю, дело было так. Наташа эта, проститутка!…
Как всегда, Рыжов сказал это слово с особенным нажимом. Не любил он почему-то эту породу женщин. Среди его слушателей сразу пробежал смешок.
— Что ты так плохо отзываешься о девушке? — спросил Зудов.
— А я не отзываюсь, я называю ее профессию. Я вчера позвонил в Торск, мне официально зачитали справку, что она работала в интим салоне. Этот, с которым я разговаривал, даже вспомнил ее.
— Что, поди, то же пользовался ее услугами? — поддел Демин.
— Ну, если и не пользовался, то такую даму хрен забудешь. Ростом вон, с нашего Пашку, — он кивнул в сторону Зудова, — только спереди два буфера по ведру каждый, и сзади, где сидят, такое же сооружение. Там у ней, в Торске, вся Армения, весь Кавказ перебывал. А полгода назад у ней умерла бабушка, потом она поругалась в сутенером, тот ее хотел за что-то на бабки подставить. А Наташка исчезла. Азербоны приходят в салон, а ее нету. Тоска! Пошел слух, что она завязала с этим делом. А тут, на днях, она появилась в Торске, быстренько продала эту бабкину комнату,
— И ты из этого делаешь вывод, что она заказала Веню этим самым Рыбакам? — спросил Андрей.
— Конечно. Они и сама бы его придушила одной титькой, да потом его нужно как-то и куда-то вести, закапывать. А у них как раз есть мотоцикл.
— Логично все получается, — согласился Колодников.
— Фигня. Может они просто приезжали в тот дом рыбу продавать, — воспротивился общему настроению Шаврин. Андрей тут же согласился и с ним.
— А, так тоже может быть. Надо как-то все проверить.
Но Рыжов был настроен решительно.
— Да, надо брать их. Там у нас что, варежка в уликах?
— Да, и можно ее дать понюхать овчарке. Но это тоже все еще вилами писано. Рыба она и есть рыба.
— Если их брать, то сейчас, — сказал Мысин. — С утра они всегда на старом рынке, ночной улов продают. Сейчас щука в сети хорошо идет, пузатая, с икрой вся. Они мешками ее продают.
В голосе участкового прозвучала такая искренняя зависть.
После короткого обсуждения они распределили роли. По пути на рынок опера заехали в горотдел и забрали с собой Игоря Масленникова. Тот прихватил с собой не только фотографии отпечатков колес, но и пресловутую рукавицу-верхонку.
— Давай быстрей! — торопил всех Мысин. — Время уже пол-одиннадцатого, они, уж, наверное, все распродали.
Старый городской рынок располагался на окраине Цыганского поселка, рядом с железной дорогой. В это время дня он был полнолюдным и суетливым, но опера без труда отыскали Рыбаков. Те стояли недалеко от входа, у ног стоял мешок с рыбой. Большой Рыбак не торопясь, с чувством завешивал покупательнице здоровенную щуку.
— Пять килограмм двести грамм, — прохрипел он совершенно посаженным голосом. — Для вас скидка, значит ровно пять.
— Хорошо, а еще одной, такой же нет у вас? — спросила покупательница.
— Есть, даже больше еще есть.
— Ой, давайте и ее! У нас юбилей, а юбиляр так любит фаршированную рыбу. И родни будет человек сто!
— Так вы обе возьмете?
— Да-да! Обе-обе!
— Ванька, сходи, принеси ту большую щуку.
— Это которую мы себе оставили? — спросил тот.
— Ну да. Вишь, покупатель на нее есть. Тащи!
Малый Рыбак не торопясь двинулся куда-то в сторону стоянки. Колодников еще раз удивился, насколько они похожи. Отец был на тридцать лет старше сына, но внешне они были одного, совершенно непонятного возраста. Одного роста, с одинаковыми лицами, манерами ходить и говорить. Только седина на висках подсказывала, кто из них кто.
А старший из рыбаков степенно продолжал объяснять покупательнице: — Мы обычно самую крупную щуку не продаем. Дорого получается, хрен ее продашь. Да и большие, они уже не такие вкусные, израслись уже. Мы ее варим, да собак ею кормим.
Дама ахнула: — Собак?! Такую прелесть скормить собакам!?
А Большой Рыбак продолжал: — Сала в фаршированную рыбу надо побольше. А икру не клади, она рыбу разрывает.
— А там икра есть?
— А как же! Она же самка, ее сразу видно, самка, она пузатая, широкая.