Черный разрушитель
Шрифт:
— О боже! — вырвалось у Блейка.
— Однако должен дать вам один совет, — продолжал Касселлахат. — Мы не можем допустить, чтобы наши граждане почувствовали себя обманутыми, поэтому вам нельзя будет ходить по городу или смешиваться с толпой. Они смогут увидеть вас только в хронике или в закрытой машине, а услышать — лишь по радио. Если у вас есть какие-то матримониальные планы, можете раз и навсегда распрощаться с ними.
— Не понимаю, — сказал удивленный Блейк.
Я тоже ничего не понимал.
—
Он замолчал, глядя на что-то позади нас.
— Ага, ваш друг тоже здесь, — произнес он.
Я резко повернулся. Блейк вытаращил глаза.
— Эй, друзья! — весело сказал от дверей Ренфри. — Какими же болванами мы были! — добавил он с гримасой.
Не зная, что ответить, я подбежал к нему, схватил за руку, и мы обнялись. Блейк последовал моему примеру.
Когда мы наконец выпустили Ренфри из своих объятий и оглянулись, Касселлахата уже не было. Он исчез как раз вовремя, потому что я уже хотел дать ему в морду за его последнее замечание.
— Итак, внимание! — сказал Ренфри. — Мы начинаем.
Он посмотрел на нас с Блейком, оскалил зубы, радостно потер руки и добавил:
— Целую неделю я оглядывал тут все и обдумывал вопросы для этой старой квочки, а здесь…
Он подошел к Касселлахату.
— Что обусловливает постоянство скорости света? — начал он.
Касселлахат даже не моргнул.
— Скорость равна корню кубическому из gd, — ответил он, — где dозначает глубину континуума пространства-времени, g— всеобщую толерантность или гравитацию, как сказали бы вы, всей материи этого континуума.
— Каким образом возникли эти планеты?
— Каждое солнце, чтобы удержаться в своем пространстве, выбрасывает материю, как корабль в море бросает якорь. Это весьма поверхностное описание. Я мог бы дать вам математическое выражение, но его пришлось бы записывать. В конце концов, я не ученый. Просто эти факты известны мне с детства.
— Минуточку, — прервал его Ренфри, — Солнце выбрасывает эту материю без всякого принуждения… лишь для того, чтобы остаться в равновесии?
Касселлахат посмотрел на него.
— Разумеется, нет. Принуждение очень сильно, уверяю вас. Без такого равновесия солнце выпало бы из своего пространства. Только несколько звезд-отшельниц могут поддерживать равновесие без планет.
— Несколько чего? — спросил Ренфри. Он был потрясен настолько, что забыл о вопросах,
Мысли мои прервал голос Касселлахата.
— Солнце-отшельник, — услышал я, — это очень древняя холодная звезда класса М. Самые горячие из них, как известно, имеют температуру поверхности около девяноста градусов Цельсия, самые холодные — минус десять. Это отшельник в буквальном смысле слова, одичавший с возрастом. Главная черта такой звезды в том, что она не допускает существования рядом с собой материи, планет или даже газов.
Ренфри молчал, задумавшись, и я воспользовался случаем, чтобы продолжить дискуссию.
— Меня интересует, — сказал я, — всеобщее знание всех этих деталей, даже если человек не является ученым. Например, когда мы покидали Землю, каждый ребенок знал принципы действия атомного двигателя буквально с пеленок. Восьми- и десятилетние мальчики ездили на специально сконструированных машинах-игрушках, разбирали их на части и собирали снова. Эти принципы были у них в крови, а каждое новое достижение в этой области было для них настоящим лакомством… Так вот, я хотел бы узнать, что сейчас соответствует тогдашнему положению?
— Аделедиктандер, — ответил Касселлахат. — Я уже пытался объяснить это мистеру Ренфри, но его мозг, похоже, не усваивает некоторые простейшие понятия.
Вырванный из задумчивости Ренфри скривился:
— Он хочет убедить меня в том, что электроны могут мыслить, а я этого не могу принять.
Касселлахат покачал головой.
— Не мыслить: думать они не умеют. Но зато у них есть психика.
— Электронная психика! — воскликнул я.
— Просто аделедиктандерная, — ответил Касселлахат. — Каждый ребенок…
— Знаю, — простонал Ренфри. — Каждый шестилетка скажет мне это.
Он повернулся к нам.
— Потому я и подготовил вопросы, подумав, что, если мы получим образование на уровне среднеразвитых, то сможем понять этот аделедиктандерный паштет, хотя бы как местные дети.
Он повернулся к Касселлахату.
— Следующий вопрос. Что?..
Касселлахат посмотрел на часы.
— Мне кажется, мистер Ренфри, — прервал он его, — если мы собираемся на планету Пелхэм, то сейчас самое время. Вы сможете задать мне вопросы по дороге.
— В чем дело? — вмешался я.
— Он свозит меня в крупные конструкторские лаборатории в Европейских горах на Пелхэме, — объяснил Ренфри. — Хотите поехать со мной?
— Нет, — ответил я.
Блейк пожал плечами.
— Я не хочу лишний раз надевать этот комбинезон, который хоть и не пропускает нашего запаха, но не защищает нас от их вони. Мы с Биллом, — закончил он, — останемся здесь и поиграем в покер на те пять миллионов кредитов, которые лежат у нас в государственном банке.