Черный принц

Демина Карина

…это вряд ли.

Люта и вправду любит свое дело. И еще карамельки, которые пахнут машинным маслом. Она выписывает «Прогрессор» и утверждает, что вскоре мир непостижимым образом изменится. А еще женщины имеют равные с мужчинами права. Правда, признается, что этих идей родители не одобряют, поэтому и решили поторопить свадьбу, а то мало ли… она вздыхала и снова наклонялась, задирала юбки, уже не заботясь о том, что о ней Кейрен подумает, вытаскивала свою коробку с леденцами и железками и вновь говорила.

О керосиновом

двигателе, который, конечно, не такой мощный, как преобразователь энергии кристаллов, но куда более экономичный, особенно если использовать его на малых объектах. О самодвижущейся повозке, которая прошла успешные испытания… о дирижабле, совершившем первый успешный полет… о собственных планах, правда, здесь пришлось дать слово, что о планах этих Кейрен не расскажет никому. Где это видано, чтобы женщина занималась такими глупостями, как прикладная механика? А ей нравится! Она, между прочим, отправляла в «Вестник науки» статью, посвященную эффекту наложения разнонаправленных полей, и получила положительную рецензию! Ее теоретические выкладки представляют несомненный научный интерес! Так ей ответили. А еще, что ее вариант решения теоремы Грехема для частного случая полей слабой напряженности много более эргономичен, изящен и прост, чем общепринятый. Статья выйдет в следующем номере, правда под именем брата Люты… но вы же понимаете, что женскую и рассматривать не стали бы.

Кейрен понимал, хотя слабо представлял себе, о чем говорила невеста.

Да, пожалуй, встреть он Люту раньше, увлекся бы, она была живой и непосредственной.

Почти как Таннис.

– Вы же не станете мешать мне? – Она нахмурилась, обнаружив, что карамелек в жестянке не осталось, лишь болты да гайки.

– Не стану.

Что еще ему оставалось сказать? И Кейрен замолчал. Она молчала тоже. Но это общее их молчание длилось недолго. Вздохнув, Люта призналась:

– Вы мне, кажется, нравитесь, но… понимаете, я все-таки вас не люблю и вряд ли полюблю.

– Понимаю, – ответил Кейрен. – В этом мы с вами похожи…

…и естественно, я буду рада оказать посильную помощь… – голос леди Сольвейг звучал раздражающе ровно, и Кейрен, стиснув зубы, отвернулся.

Нет уж, хватит. Свой долг перед родом он исполнит, но и только.

– Сольвейг! – Отец верно понял молчание и, взяв матушку за руку, погладил пальцы. А она, замолчав, обернулась, посмотрела на отца с такой нежностью, что к горлу ком подкатил. – Я думаю, они сами разберутся, как им жить.

Нахмурилась, но… леди не пристало выказывать недовольство.

– Конечно, дорогой.

Она молчала до самого дома, а там поднялась к себе, сославшись на головную боль.

– Обижается. – Отец хмыкнул, проводив матушку взглядом. – Сколько лет прошло, а она не изменилась…

Он говорил это с мягкой улыбкой, и Кейрену было неудобно, словно он ненароком подсмотрел что-то донельзя личное.

– И не бойся, к вам она

не полезет. Летом я отойду от дел.

Неожиданная новость.

– Возраст уже не тот. – Отец потер шею и, сунув пальцы в широкий узел галстука, развязал его. – Пора на покой… домик присмотрел на Побережье. Матушке твоей, думаю, понравится. Городок небольшой, чистенький… самое оно для лета. А зимовать и тут можно, раз уж ее комитеты без нее никак не проживут.

Развязанный галстук он бросил на спинку кресла и пиджак отправил туда же.

– Кто вместо тебя?

Странно. Ведь знал же Кейрен, что это когда-нибудь случится, но все равно отец казался вечным.

– Арнлог. Силы у него хватит, чтобы всех удержать… а по первому времени и союзники помогут. Лиулфр, если получится, за Перевал пойдет. Там будут новые жилы вести и… если нас поддержат, он получит свой дом.

Кейрен кивнул. Что ж, многое становилось ясно.

Поддержка нужна.

И Сурьма наверняка рассчитывает на ответную любезность. Коалиция, скрепленная браком. За Лиулфром встанет Ртуть… впрочем, не факт. Их райгрэ не самый надежный союзник.

Проклятье.

– Кейрен…

– Я все понимаю. – Только легче от этого не становится. – Не волнуйся, я не натворю глупостей.

Есть долг. И есть обязательства.

– Но… возможно, маме лучше будет уехать. На время. И не только ей… прилив…

Гаррад оборвал взмахом руки.

– Я читал твой доклад.

Но не поверил. Кейрен усмехнулся, кажется, ему никто, кроме Таннис, не верит.

– Кейрен, – отец тщательно подбирал слова, – ты… несколько преувеличиваешь проблему. Подумай сам, насколько безумным нужно быть, чтобы утопить город в огне?

Кейрену тоже хотелось бы знать.

– Да, я допускаю… и Тормир допускает, что взрывы повторятся, но… все остальное – слишком уж фантастично.

– А если…

– Ты умный мальчик, Кейрен. И понимаешь, что одних твоих… предположений недостаточно, чтобы начать эвакуацию.

Отец поднял пиджак и галстук подобрал.

– Спокойной ночи.

Ночь и вправду выдалась спокойной. Очень тихой. Очень пустой.

Тоскливой.

…и о деле, которого не было, но оно, несуществующее, мешало жить, не думалось.

Глава 8

– …для начала следует разделить волосы на двенадцать частей. – Миссис Лоуренс поправила круглые очки. – Равных частей.

Таннис смотрела на привязанную к доске косу. Волосы были длинными и пышными, миссис Лоуренс гордилась тем, что для своих курсов приобретает все самое лучшее. Но боже, до чего же противно было прикасаться к этим чужим, протравленным смесью ртути и сурьмы волосам.

– Расплетаем, Таннис. – Указка щелкнула по парте.

Злится. Всегда злится и тщательно скрывает злость, но выдают опущенные уголки губ и серые глаза, которые нет-нет да показываются из-за очков.