Черный мел

Эйтс Кристофер Дж.

Пожалуйста, отвечает он. То есть, конечно, ты заслужил.

Как тебе удалось подчинить своей воле Дэ? То есть… я понимаю смысл твоих поступков. Но почему Дэ соглашалась?..

Чад смотрит на меня в упор, и в его глазах появляется злорадство. Соглашалась? — переспрашивает он. Дэ не знала и половины происходящего. Я постоянно врал ей. Дэ очень понравилось то, что ты написал, тут она тебя не обманывала. Но она моя жена, Джолион, она любит меня. А я преуспел в жизни, очень преуспел и много лет заботился о ней. Когда я сказал о предстоящей поездке сюда, когда все ей объяснил, то стало ясно: здесь нужен будет кто-то вроде посредника. Если Игра пойдет плохо,

обязательно рядом должен находиться человек, который понимает, что происходит и почему. Кстати, она винит и себя за произошедшее между нами в Питте, она считает — мы поссорились из-за нее и ей следовало вмешаться раньше.

И все равно она долго не могла отважиться на поездку. И тогда я признался ей, что боюсь, что пытаюсь защитить нас обоих, тебя и меня, что ты просто не выживешь, если тебя начнет преследовать «Общество Игры». Все решится здесь. Она мне поверила. В конце концов, ведь она моя жена!

А потом, после нашего прилета сюда, я не рассказывал ей и половины своих дел. Она почти все время сидела, погрузившись в твой рассказ, а я бродил по твоей квартире, придумывал, что бы еще сделать. Я не рассказывал ей о виски и таблетках, о том, как постепенно заставляю тебя увеличивать дозу. Она, кстати, всерьез волновалась за тебя, хотела, чтобы мы как-то заставили тебя остановиться, хотя бы сократиться. Она ни о чем не догадывалась, не видела, как я мыл твои стаканы, как рисовал новые черные линии все выше и выше каждые несколько дней. Она не знала, чем я здесь занимаюсь, пока вы сидите в парке под деревом.

Чад на короткое время снова выглядит победителем. Но потом его улыбка исчезает. Он ставит на стол свой кейс. И об этом Дэ тоже не знала, говорит он и откидывает крышку. Мне очень неприятно, в самом деле нехорошо, Джолион. Чад достает из кейса большую книгу размером со свадебный альбом, в переплете из красной искусственной кожи, кладет книгу между нами на кофейный столик. Низко опускает голову, но потом все же находит в себе силы посмотреть на меня. И тогда я предпринял последнюю атаку, пятисотый стих, говорит он. Стих замечательный. Дэ просто молодец, правда? Она не хотела его писать, во всяком случае, вначале. Но я уверил ее, тебя нужно подтолкнуть, помочь тебе вспомнить, где ты оставил ее книгу. Все получилось в точности так, как я задумал.

Я беру со стола книгу Дэ и листаю страницы, исписанные красными чернилами, пока не добираюсь до четыреста девяносто девятого стихотворения. Остальные страницы пусты. Неожиданно я кое-что вспоминаю и резко вскидываю голову на Чада. Значит, Дэ так и не дочитала мой рассказ? — спрашиваю я.

И я тоже, говорит Чад. Ты ведь перестал выходить на прогулки после якобы потери книги Дэ. Ну а мне показалось, я сделал достаточно, все остальное уже не имеет значения. И потом, мы ведь помним. Мы и сами знаем, чем все закончилось. Марк прыгнул с башни, а ты бросил Питт… И мы все виноваты в случившихся событиях в равной степени.

Он щиплет себя за переносицу и пьет чай из кружки. Чад не замечает, как я задираю голову к потолку и, тяжело дыша, произношу про себя благодарственную молитву.

Я хлопаю ладонями по бедрам. Знаешь, чего мне сейчас хочется? — спрашиваю я Чада. Мне хочется прогуляться. Разорвать паутину. Пойдем со мной?

Прогуляться? — спрашивает Чад. Имеешь в виду свои прогулки в медицинских целях? А может, мне лучше остаться здесь и переписать историю твоей жизни заново?

LXXV(vi).Мы выходим из дома, поворачиваем налево, к парку.

Руки у

Чада глубоко засунуты в карманы. Ну и что тебе известно о моем отце? — спрашивает он.

Имеешь в виду — о его раке? Твоя мама мне все рассказала.

Чад вздыхает. Ты нашел единственное задание, которое я ни за что не стал бы выполнять… Невероятно!

Твоя мать хочет увидеться с тобой, Чад, говорю я. Отца не будет, с ним тебе встречаться не придется. По ее словам, она согласна приехать сюда или в любое место, куда ты захочешь. Она каждый день ждет у телефона. Если позвонить в пять минут первого, отца дома не будет, и он ничего не узнает.

Он по-прежнему каждый день в полдень кормит своих проклятых свиней? — спрашивает Чад.

Я не знаю.

Она не ушла от него?

Чад, говорю я, то, что ты повидаешься с матерью, не означает победы твоего отца. И потом, я обещал передать тебе ее просьбу.

Спасибо, Джолион, произносит Чад.

Мы ненадолго умолкаем, но я чувствую: Чад хочет сказать мне еще что-то. Он отбрасывает волосы назад, замедляет шаг.

Джолион, еще в Питте Средний кое-что сказал мне. Я не передавал его слов ни тебе, ни другим… Перед его выходом из «Общества Игры» он сказал: возможно, нам кое-что расскажут. Не об «Обществе Игры», о чем-то гораздо более важном. Он не знает, так это или нет, но, вероятно, все, что нам будут внушать, — просто страшилки, как рассказы о привидениях. Но разумнее вести себя так, словно это правда. Он предупредил: чем дольше ты остаешься в игре, тем опаснее все становится. Я вспоминал его слова всякий раз, когда вскрывал очередное письмо, написанное зелеными чернилами.

Мы оба останавливаемся. Чад разворачивается, наклоняется, садится, разведя ноги в стороны.

Почему ты нам не сказал? И почему Средний обратился именно к тебе? — спрашиваю я.

Не только ко мне, еще и к Эмилии, отвечает Чад. Наверное, он предполагал, что мы передадим вам его слова. Но через полчаса Эмилию сбил грузовик, и она все забыла, кроме задания, приготовленного для нее. Таким образом, вся банка с червями осталась у меня одного. Чад смотрит куда-то в сторону. Хочешь откровенно? — продолжает он. Кажется, слова Среднего придавали мне волнения. Все происходящее с нами казалось интересным, захватывающим приключением. А потом я вырос. Меня в моей жизни все устраивает. И никаких приключений я больше не хочу.

Чад кажется маленьким, он сидит, ссутулившись.

По-моему, говорю я, Коротышка — садист. Все игры давно закончились, кроме той, которая продолжается в его извращенном умишке.

Тебе легко говорить, Джолион, ты ведь победил. Тебе больше нечего бояться. И потом, раньше мне казалось — у них заправляет Длинный. Почему Коротышка?

Ладно, пошли, говорю я, помогая Чаду встать. Если не забыл, мы собрались на прогулку в медицинских целях. Давай больше не будем говорить об Игре.

Мы идем молча, пока не доходим до конца квартала и не переходим дорогу.

Обойдем вокруг парка, предлагает Чад.

Под деревьями у входа в парк царит мрак. Над головой собрались облака, грозовые тучи, воздух давит.

Нет, говорю я, пойдем дальше по Седьмой. Чад усмехается: значит, ты женился на американке.

Хуже того, отвечаю, я настоящий американский гражданин. Уже четыре года, получил гражданство перед самым разводом.

Значит, ты и тут меня побил, говорит Чад. Я получил британское гражданство всего три года назад. Он прикусывает губу и цокает языком. Посмотрите на нас! Ты американец, а я теперь британец. Мы с тобой почти поменялись местами.