Чёрный меч
Шрифт:
— Нет, а надо было?
— Ну, смотри, Фёдор говорил про какого-то Феофана, надо полагать, барыг здесь ограниченное количество, их имена на слуху, и каждый предлагает определённый товар.
— Допустим.
— Ну вот, если есть люди хорошие и не очень, то есть и плохие. Какие-нибудь разбойники, которые встречных любят грабить и убивать. Это стоит помнить.
— Так, — слова его напоминали бред, но я старательно мотал на ус, — что ещё?
— Ещё тут есть населённые пункты, лес, возможно, степь и горы, неопределённый суточный ритм и постоянный ветер. Временами он слабеет, но это не точно.
— Короче,
Ещё через три дня он окончательно пошёл на поправку. Раны, к счастью, не загноились, заживали быстро. Пришлось провести ещё одну неприятную процедуру под названием снятие швов. Как ни странно, но я справился. Процедуру облегчило непосредственное участие пациента, который давал советы. Он, хоть и не хирург, в медицине разбирался в разы лучше меня.
В то время, пока он отлёживался, я почти ничего не делал. В городе была масса полезных вещей, оружия, одежды и драгоценностей, но передвигаться там в одиночку я пока не рисковал. Их моего напарника боец так себе, но это дополнительная пара глаз, которая может предупредить об опасности. Впрочем, драться он тоже умеет, как ни странно, во время схватки в ратуше, показал себя отлично. Может быть, он просто, в силу некоторой неадекватности сознания, лишён чувства страха.
Уже по этим причинам стоило дождаться, пока он встанет на ноги. Правда, для этого пришлось насильно запихивать в него еду, что несложно было сделать через элементарный шантаж с помощью наркотиков. В будущем неплохо было бы вообще привести его в порядок, полностью лишив препаратов.
Когда пациент стал полноценно вставать на ноги и ходить дальше туалета, встал вопрос одежды. Его собственная после нападения нетопыря превратилась в лохмотья, которые уже невозможно восстановить, придётся ему осваивать местные фасоны. Первым делом добыл ему исподнее, вроде того, что у нас в армии носят, носили раньше, в пору моей молодости, не знаю, что там сейчас. Подошло бельё доктора, рубаха и кальсоны, тот, к счастью, не обладал богатырской комплекцией. Теперь занялись верхней одеждой.
— И что это? — Женя скептически кривился, вертясь перед зеркалом. — Нет, мне на красоту наплевать, ты не подумай чего, но это же, бля, непрактично.
— А что такого? — мне такая одежда тоже не нравилась, но пока ничего лучше не подобрали. — Размер твой.
Камнем преткновения стали штаны без стрелок с подтяжками. Ткань была добротной, сшито качественно, вот только талия находилось на уровне груди.
— Может, лучше галифе? — спросил он, жалобно глядя на меня.
— Попробуй, — я бросил ему обновку.
Галифе подошли лучше, тут и талия не выше пупа, и застёжек поменьше, и даже ремень предусмотрен.
— Только его с сапогами носить положено, — напомнил я. — Примеришь?
Сапоги в доме тоже имелись, а галифе снизу были обшиты кожей, видимо, доктор был не чужд верховой езде, может быть, выезжал к пациентам, типа, скорая помощь.
— Куда на босу ногу? — остановил его я. — Что размер твой и так видно, а ходить без носков или портянок — самоубийство.
— Носков одна пара только, — он развёл руками.
— Сейчас найдём ткань, нарежем портянок.
— Их как-то мотать нужно.
— Я научу, — в самом деле, когда служил в армии, там ещё носили портянки, иногда даже с берцами. Навык
Обучение заняло примерно полчаса, после чего мой напарник стал делать это самостоятельно. Теперь передо мной стоял бравый молодой человек в галифе, рубахе и начищенных сапогах до колена, которые к тому же были подбиты стальными подковами, что обещало долговечность. Пиджак тоже вопросов не вызвал, а на случай холода припасли пальто и шляпу.
— А себе не хочешь сапоги? — спросил Женя, прохаживаясь взад и вперёд. Небольшая хромота присутствовала, но особых неудобств он не испытывал, лекарства напрочь глушили боль.
Я посмотрел на свои ботинки. К ним претензий нет, но это всё же зимняя обувь. А здесь, как я понимаю, не везде зима, в городе, например, что-то, вроде поздней осени. А значит, будут сильно потеть ноги, да и носков у меня нет.
— Хороший вопрос, посмотрю в других домах, глядишь, подойдёт что-то, — размер ноги доктора был меньше моего, причём, ощутимо.
— Идём потрошить город? — Женя радостно потёр руки.
— Сперва в порядок тебя приведём, — тут же заявил я.
— Так я в порядке, — он осмотрел себя со всех сторон. — Даже помылся весь.
Сегодня я нагрел ему два ведра воды и заставил принять сидячую ванну.
— Тебя, как минимум, нужно подстричь и побрить.
— Да мне и так неплохо, — он провёл рукой по щетине, которую уже с полным на то правом можно было именовать бородой. — Перед кем красоваться? Девок тут нет.
— Женя, — нравоучительно сказал я, садясь на стул. — Пойми одну вещь. Как я думаю, скитаться нам предстоит ещё долго, может быть, всю оставшуюся жизнь. Нам предстоит ещё есть всякую дрянь, пить из лужи, спать в грязи. Но, если есть такая возможность, нужно всегда следить за собой, опускаться нельзя никогда, даже если ты один. Пока поддерживаешь себя в порядке, ты живёшь, как только позволил себе опуститься, всё, считай, тебя нет, это первый шаг в могилу. Сам знаешь, я не одобряю твоего пристрастия к веществам, но с ним я ещё готов мириться. Терпеть рядом с собой немытого и небритого бича не согласен категорически.
— Ну, допустим, — сказал он и тоже присел на стул.
— А если возражений нет, садись к зеркалу, попробую тебя подстричь, а потом, когда вода нагреется, ещё и побрею. Мне не трудно, зато ты будешь на человека похож.
— Ты когда-нибудь человека стриг? — капризно спросил Женя, когда с головы упала очередная тёмная прядь. — Или только овец?
Причина его недовольства была понятна, ножницы, что мы нашли в доме, были тупыми, а потому через раз дёргали волосы.
— Стриг, но машинкой. В армии ещё.
— Двадцать лет назад, — констатировал он.
— Ну, поменьше, я ведь после института служил, но да, давно. Могу предложить просто бритвой наголо выскоблить, — у меня у самого стрижка была почти под ноль, так что за последние дни я почти не оброс, чего не скажешь о нём, он с самого начала был лохматым.
— Не, холодно будет, стриги уже так, потерплю.
Ещё через полчаса мучений он предстал передо мной с относительно аккуратной короткой стрижкой. Настал черёд бороды. Я поставил перед ним миску с тёплой водой и велел ему намочить щетину. Потом взял мыло, макнул помазок в воду и стал старательно взбивать пену в маленькой полукруглой фаянсовой чаше.