Черный Лев
Шрифт:
И снова этот тихий, гортанный смешок.
– Не бойся, что я займу твое место в постели милорда. Мои дни давно прошли. И теперь я живу лишь воспоминаниями о его сладостных ласках.
– А я не знаю никаких таких ласк! – процедила девушка. Мод снова рассмеялась, на этот раз громче:
– Вот оно что! Тебе неведомо его прикосновение. Ты лишь хотела бы лечь с ним!
Она поглядела в сторону окна спальни и сухо поджала губы.
– Я слышала, она не подпускает его к себе – пусть дьявол сгноит ее, – так что, может быть, Мод и сумеет помочь тебе.
– Ты так легко желаешь
Мод очень пристально всмотрелась в девушку.
– В таком случае она должна быть очень уродливой или сварливой: недаром ему противно дотронуться до нее. Или у нее французская болезнь.
– Неправда! – горячо вскричала Лайонин и тут же осеклась под пронизывающим взглядом Мод.
– Похоже, ты многое знаешь. Откуда такая уверенность, что я ни разу не видела жену лорда Ранулфа? И ты очень горда… слишком горда для дочери простого серва.
Кровь Лайонин, казалось, оледенела, ибо она выдала себя и не знала, что ответить этой женщине. Мод прервала тяжелое молчание:
– Пойдем отнесем бочонки к фургонам, и пора в путь. Еще будет время узнать про тебя больше, но, что всего важнее, есть возможность научить тебя ублажать милорда Ранулфа, чтобы ты смогла познать его ласки и утолить свое желание.
Лайонин прикусила язык, чтобы не ответить по достоинству на ядовитые уколы женщины. Скорее бы добраться до Уэльса и встретиться с королевой. Само путешествие ее не интересовало.
Лайонин нетерпеливо ерзала на спине маленького ослика, бредущего за четырьмя фургонами, которые тащились за «черной стражей» и Ранулфом. По каким-то причинам Мод не выдала Лайонин, и та вздохнула свободнее. Кроме того, Лайонин тихо радовалась, что «черные стражи» не походили на людей ее отца, не пропускавших мимо ни одной юбки.
Вскоре они остановились на ночлег, и мужчины расположились под деревьями. Мод подавала им еду, и они вежливо благодарили.
Услышав ее гортанный смех, Лайонин принялась помешивать содержимое висевшего над огнем котелка.
Ранулф, как всегда, задавал быстрый темп своим спутникам, и к концу дня все валились с ног. Время оставалось только для короткого ужина. Не сильная в кулинарии Лайонин то и дело ошибалась, помогая Мод готовить еду, и была благодарна женщине за терпение. Глядя на большой черный шелковый шатер Ранулфа, она втайне радовалась, что именно Мод понесла ему ужин. Хотя… то и дело тревожно поглядывала в ту сторону, пока женщина не вернулась. Мод бросила на нее понимающий взгляд и засмеялась. Затем подошла к фургону и осторожно вынула деревянный ящик.
– Пойдем, – окликнула она, не оборачиваясь. Лайонин, которую разбирало любопытство, послушалась, хотя ее коробило, что женщина вообразила, будто имеет право ей приказывать.
Огонь, на котором готовилась еда, был разложен довольно далеко от рыцарских шатров. Лайонин поняла, что это сделано специально, чтобы никто не увидел, чем они занимаются.
Ящик был выложен крошечными пластинками перламутра и серебра, красиво переливавшимися в отблесках пламени. Мод благоговейно
– Это принадлежало сначала моей матери, а потом и мне. Теперь я слишком растолстела, чтобы носить такой костюм.
– Но как вообще можно его носить? Он открывает больше, чем скрывает.
Мод тихо рассмеялась:
– Ты права. Но это сшито специально для танцев, – пояснила она и в ответ на недоуменный взгляд Лайонин добавила: – Моя мать была сарацинкой. Отец привез ее сюда из Святой земли. Он влюбился в нее, когда она однажды ночью танцевала в… одном доме. Он был хорошим человеком и постарался забыть, что мать часто… танцевала. – Голос ее стал напряженным. – Он привез ее с собой из Крестового похода и относился к ней по-доброму. Я была еще маленькой, когда он умер, и мать за одну ночь превратилась в старуху. Хотя она любила танцевать для отца, после его смерти забыла о развлечениях. Правда, научила меня своему любимому танцу и оставила мне эти шелковые одежды. А я, подобно матери, оставалась верной всем своим мужьям.
Мод встала и велела Лайонин тоже подняться. Испуганный возглас сорвался с губ молодой женщины, когда Мод грубо провела ладонями по ее телу.
– Пойдет, – констатировала она. – А теперь снимай с себя все.
– Ни за что! Не знаю, чего ты от меня хочешь, но я не стану раздеваться!
Но на Мод ее протесты ничуть не подействовали.
– Не собираешься же ты надевать один костюм поверх другого? Плохо будет сидеть.
– Я не стану носить эти лохмотья. Шелка хороши, но они не для меня.
– Думаешь, ты единственная молодая девушка, которую взяли в эту поездку? – ехидно прошипела Мод. – Или ослепла и не видишь еще двух, которые бросают на Ранулфа жадные взгляды? Они дорого заплатили, чтобы отправиться в Уэльс, и рассчитались не золотом. Поняла, о чем я? Они знают, что милорд Ранулф иногда выбирает девушку, чтобы провести с ней ночь, и готовы все отдать за такую честь, ибо он нежный любовник и ублажает женщин, а потом не жалеет на них золота.
Лайонин беспокойно взглянула в сторону шатра Ранулфа, и Мод сразу это подметила:
– Сегодня там нет женщин, но что ты почувствуешь, когда услышишь женский смех и крики наслаждения, несущиеся из этого шатра? Станешь тогда радоваться, что отвергла шелка моей матери? Будешь сидеть и слушать вздохи Ранулфа, когда он…
– Замолчи!
Но Мод безмятежно улыбнулась:
– Я так и думала. И поэтому научу тебя танцевать. Конечно, на настоящее обучение уходят годы, но эти грубые английские солдаты не разбираются в подобных тонкостях. Да и милорд Ранулф увидит тебя в полумраке.