Черный лед
Шрифт:
– Прямо как я? – Он с надеждой поднял брови.
Я надула полный рот коктейлем, изображая, что хочу обдать его фонтаном брызг. Келвин отскочил и, к моему удовлетворению, наконец-то убрал с лица свою самоуверенную улыбку.
– До встречи вечером в Айдлвайлде! – крикнул он мне в спину, когда я уже была в дверях.
Вместо ответа я показала ему большие пальцы.
Средний был бы слишком откровенным.
Проходя на парковке мимо BMW Келвина, я заметила, что двери не заперты. Оглянувшись и убедившись, что он не смотрит, я мгновенно приняла решение. Залезла на пассажирское место, сдвинула зеркальце заднего вида, набрызгала на полу
Вечером верну ему диски – предварительно поцарапав несколько самых любимых.
Глава 2
Несколько часов спустя мы с Корби уже находились в дороге. Келвин нас опередил, и все из-за нее. Когда я позвонила в дверь подруги, она как раз собирала еще одну сумку, томно вытягивая рубашки из шкафа и внимательно отбирая помады в ящике с косметикой. Усевшись к ней на кровать, я попыталась ускорить процесс, запихивая все без разбору.
Я действительно надеялась приехать в Айдлвайлд раньше Келвина. А теперь он присвоит лучшую спальню и раскидает свое барахло по всему дому. Зная его, не удивлюсь, если он запрет дверь и заставит нас стучать. От этого я бесилась больше всего: ведь это наша поездка, а не его!
Мы с Корби опустили верх в машине, наслаждаясь напоследок теплом долины перед холодным воздухом гор, и врубили музыку. Корби сделала специальный дорожный сборник, и мы слушали ту песню – из семидесятых? восьмидесятых? – «Вылезай из моих снов, залезай в мою машину» [5] . Самодовольное лицо Келвина еще маячило на задворках моего сознания, и это напрягало. Я твердо верила в поговорку: «Притворяйся, пока это не станет правдой», и потому наклеила себе улыбку и хихикала, когда Корби пыталась взять верхние ноты.
5
Песня Get Outta My Dreams, Get Into My Car (1988) Билли Оушена.
Короткая остановка – заправиться еще одной порцией «Ред Булла», и вот мы уже, набирая высоту, проносимся мимо лошадиных пастбищ и полей с рядами крошечных ростков кукурузы, сливающихся на быстром ходу в зеленый туман. Дорога сужалась, по обочинам теснились скрученные сосны и американские осины. Волосы трепал холодный чистый ветер. Из земли проклюнулись белые и синие первоцветы, мир резко пах молодыми листьями и землей. Я надвинула солнечные очки повыше на нос и растеклась в блаженной улыбке: мое первое путешествие без папы или старшего брата, Иэна. И чтобы я позволила какому-то Келвину все испортить?! Да ни в жизнь! Ему не удастся испортить мне настроение в дороге и не получится обломать неделю в горах. В гробу я его видала. В гробу видала, буду веселиться. Кажется, я нашла мантру на ближайшую неделю.
Небо было таким ослепительно синим, что заболели глаза, на повороте блик солнца на лобовом стекле заставил меня зажмуриться. Я заморгала и тут увидела их. Белые, заледеневшие вершины хребта Титон, вырастающие вдали. Острые крутые пики взмывали в небо заснеженными пирамидами. Вид завораживал и ошеломлял – безбрежный простор деревьев, склонов и неба.
Корби высунулась из окна со своим айфоном, чтобы сделать снимок получше.
– Сегодня ночью мне приснилась та девушка, убитая в горах бродягами прошлым летом, – сказала она.
– Инструктор по рафтингу? – Ее звали Мэйси О’Киффи. Я помнила ее
– Ты не боишься, что нечто подобное случится с нами?
– Нет, – убежденно ответила я, – она пропала довольно далеко от места, где будем мы. И нет никаких доказательств, что ее убили бродяги. Это только так думают. Может, она заблудилась. И в любом случае, сейчас слишком холодно, чтобы бродяги решили разбить лагерь на берегу реки. К тому же мы будем высоко в горах, куда они не забираются.
6
Джорджтаунский университет в Вашингтоне. Один из самых престижнвх в США.
7
Первый понедельник сентября.
– Да, но все равно жутковато.
– Это случилось прошлым летом. И всего с одной девушкой.
– Да? А как насчет Лорен Хантсмен, той богатенькой тусовщицы, которую показывали по всем новостям в прошлом году? – возразила подруга.
– Корби, хватит! Я серьезно. Знаешь, сколько народу ходит в горы и благополучно возвращается домой?
– Лорен пропала совсем недалеко от нас, – настаивала Корби.
– Она пропала в Джексон-Хоуле, за много километров от нашего места. Пьяная в дым. Говорят, пошла купаться и утонула.
– В новостях сообщали, что ее видели выходившей из бара с ковбоем в черном «стетсоне».
– Это видел один человек. И никакого ковбоя так и не нашли. Может, он и не существовал вовсе. Если бы нам угрожала хоть малейшая опасность, отец ни за что не отпустил бы меня.
– Пожалуй, – кивнула Корби, но я ее явно не убедила. К счастью, через несколько минут подруга выбросила все страхи из головы.
– Еще два часа, и мы будем жарить маршмэллоу в Айдлвайлде! – прокричала она голубому куполу над головой.
Верстееги владели Айдлвайлдом, сколько я себя помнила. Это был гостевой дом, а не просто лесная хижина. Над остроконечной крышей возвышались три кирпичных трубы; под крышей умещалось шесть спален – и даже семь, если считать диванчик в подвале рядом с настольным футболом и бильярдом, а еще там была огромная терраса, окна с потрясающим видом на юг и множество укромных уголков. Хотя Верстееги иногда встречали в Айдлвайлде Рождество – мистер Верстеег получил лицезию пилота и купил одномоторный вертолет, чтобы летать в горы, когда дороги заваливало снегом, – они в основном пользовались им как летним домиком, разбив большую лужайку, установив бассейн с подогревом, бадминтонный корт и садовый очаг в окружении лежанок.
Два Рождества назад я тоже проводила каникулы в Айдлвайлде с семьей Корби, но последнее Рождество пропустила. Келвин отправился в гости к кому-то из своих приятелей по колледжу, а Корби с родителями поехали кататься на лыжах в Колорадо, оставив Айдлвайлд пустовать. Я никогда не была там без мистера и миссис Верстеег и не представляла себе Айдлвайлд без всевидящего ока хозяина дома, тенью преследовавшего нас.
Но теперь мы будем одни – никаких взрослых, никаких правил. Год назад провести неделю с Келвином наедине показалось бы чем-то запретным и опасным, сбывшейся тайной мечтой. А сейчас я не знала, чего ожидать. Не знала, что буду говорить ему, сталкиваясь в коридоре. Интересно, боялся ли он нашей встречи так же, как я? Что же, по крайней мере, первая неловкая уже позади.