Черный лебедь
Шрифт:
– Хлеб – символ жизни, – кивнула Майя. – И звучит так тепло и мягко. Мы будем жить здесь, мы будем выращивать хлеб. Ты даже не представляешь, как я счастлива.
Я смотрел в ее в глаза и не видел ни малейшего лукавства. Давно прошли те времена, когда Майя казалась мне воплощением легкомыслия и непостоянства. Она давно была серьезной женщиной – изысканной, ухоженной, но по-домашнему уютной. И, конечно же, любимой.
3
Я не мог поверить своим глазам. Майя вошла в библиотеку, а вслед за ней туда шмыгнул Макс, телохранитель моей племянницы. Огляделся
– Первым вышел Макс. Через сорок две минуты, – бесстрастно сказал Гриша Хомутов. – Майя Дмитриевна покинула библиотеку через тридцать четыре минуты после этого.
Грише я доверял на все сто. И знал, что он никогда и никому не расскажет про этот инцидент. Даже под пытками не расскажет. Неоднократно убеждался в его преданности и непробиваемой крепости характера. Никому ничего не скажет. Но мне хватало того, что перед ним самим я чувствовал себя неловко. Кресло подо мной, казалось, превратилось в раскаленную сковородку.
– Я понимаю, что это не мое дело, но я обязан был доложить, – сказал он, безразлично глядя прямо перед собой.
– Это твое дело, Николаич, твое. Ты обязан выявлять предателей. Даже если это моя дражайшая супруга. Выпить хочешь?
Хомутов не пил вообще. Исключение делал лишь для меня. Да я и сам тянулся к бутылке в очень редких случаях. По праздникам мог выпить вина, а крепких напитков избегал. Но сейчас был как раз такой случай, когда возникшая пустота в нервах требовала крепкой высокоградусной заливки.
Мы выпили, но напряжения с меня это не сняло.
– Не хотел тебе говорить, но этот Макс уже подбивал клинья к Майе, – сказал Гриша. – Взгляды, мимика. Он вообще большой бабник.
– Так какого черта ты его держишь? – возмутился я.
– Специалист он хороший. Стреляет отлично, в рукопашном бою большой мастер. Но если скажешь, уберу.
– Скажу.
– В каком варианте?
– Пусть живет. Пинка под зад, и пошел к черту. Но сначала я с ним поговорю.
Но поговорить я с Максом не смог. Хомутов отправил за ним человека, его долго искали, но не нашли. А в библиотеку заглянуть никто не догадался. Поэтому я сам отправился туда.
Майя была одна – сидела за столом и собственными руками вправляла какую-то старую потрепанную книгу в новенький стандартный переплет. Когда-то стеллажи графской библиотеки ломились от книг. Но вся эта книжная сокровищница сгорела дотла еще в семнадцатом году. Майя же захотела если не восстановить, то наполнить библиотеку до нужного уровня. Устроила самую настоящую охоту за книжными раритетами. Само собой, я поощрял это ее увлечение и денег не жалел. Не надо было этого делать. Померк ее ангельский облик, я снова готов был навесить на нее постыдный ярлык, а на себя – ветвистые рога. В Москву она ездила – букинистические магазины, выставки редких изданий, антикварные аукционы. И все это бесконтрольно. Возможно, любовник у нее там, в Москве. Раньше я и мысли о том допустить не мог. Зато сейчас мысль об измене напрашивалась сама.
– Ну и чем ты тут занимаешься? – спросил я.
Майя сидела лицом к окну и боком ко мне. Услышала меня, вскинула встревоженно-удивленный взгляд.
– Вальтер Скотт, «Офицер, или Война Монтроза», типография Кузнецова,
– А где просто скот? – спросил я.
– Извини, но я тебя не понимаю. И что за тон? – возмущенно спросила она.
– Макс где?
– Какой Макс?
– А с которым у тебя шуры-муры.
– Ты пьян?
– Сегодня утром ты была здесь. И он здесь был. Почти час вы были вместе. Чем вы тут занимались?
– Не было тут никакого Макса.
– Ну-у, коне-ечно! Могла бы сказать, что он помогал тебе книги расставлять.
– Я повторяю: не было здесь никакого Макса!
– Где ты его прячешь?
– Я?! Его прячу? Ты с ума сошел!
Но я не обращал внимания на бурные эмоции жены. Я обошел все комнаты, заглянул за каждый стеллаж.
Первый стеллаж, заполненный книгами, находился у самой двери. Если бы Макс тихонько зашел в библиотеку, спрятался за ним, Майя бы могла его не заметить. Но зачем ему было здесь прятаться? Да и шел он сюда с таким видом, как будто он кот, а здесь сметаной намазано. Нет, он сюда не прятаться приходил.
– Может, ты все-таки объяснишь мне, что происходит? – потребовала Майя.
– Макс у тебя сегодня здесь был. Видеокамера все зафиксировала. Хотел бы я знать, чем вы тут сорок две минуты занимались!
– Я еще раз повторяю, что не было здесь никакого Макса!
Майя смотрела на меня кристально чистыми и честными глазами. Ей хотелось верить. Но я не верил.
– Ты всегда нравилась мужчинам. И ты всегда говорила мне о тех, кто пытался к тебе приставать. Наверное, не всегда. И сейчас не говоришь. Смотри, узнаю, убью! – пригрозил я и быстрым, порывистым шагом вышел из комнаты.
Макса так и не нашли. Хомутов сказал, что он почуял запах жареного и потому сбежал. Я ему поверил. А жене верить не собирался. Но и наказывать ее не спешил. Зато она сама меня наказала – не пришла ночевать в нашу общую спальню, осталась в своей комнате. Да я бы еще и не впустил ее в нашу общую постель.
Я не помню, сколько виски выпил, но заснул таким крепким сном, что утром меня едва разбудили.
– У нас проблема, – мрачно изрек Гриша. – Майя исчезла. И, судя по всему, не одна. Ночью около двух часов видеонаблюдение полетело. Начали искать неисправность – обнаружили перерезанный кабель. И еще лодка с пристани исчезла.
– Так лодка исчезла или Майя?
– И Майя Дмитриевна, и лодка. А провод мог Макс перерезать. Он все здесь знает.
– Хочешь сказать, что они вместе сбежали?
– Не хотелось бы так думать, но...
– И куда они денутся?
– Не знаю.
– Откуда он вообще, этот Макс?
– Ты же должен знать. Из Электроцинка. Успел в «Динорнисе» поработать.
Так называлась охранная фирма, которой в свое время рулил незабвенный Прохор. Динорнис – самая крупная хищная птица, истребленная совсем недавно, в восемнадцатом веке. Вымерший род хищных птиц. И охранная фирма «Динорнис» тоже приказала долго жить. Еще пять лет назад медным тазом накрылась. Мне она стала не нужна, и новая команда заводских топ-менеджеров с удовольствием ее сожрала. Над комбинатом да и над самим Электроцинком давно уже дуют чужие ветра, но меня они мало колышут. У меня свой мир – уютный и надежный. Был уютный, пока Майя снова не ударила меня под дых – как всегда, сделала это с присущим ей коварством и неожиданно.