Черный крестоносец
Шрифт:
Я ограничился какой-то более-менее уместной репликой. Осмотрелся.
Визерспун резко среагировал:
— Чего вы ищете, Бентолл?
— Ясное дело: высматриваю раритеты. — И далее с преувеличенным энтузиазмом:
— Интересно ведь увидеть глазами свидетеля, как их извлекают прямо из недр.
— Боюсь, сегодня вы ничего не увидите, — прогудел Хьюэлл. — Счастье, ежели хоть что разок за неделю попадется. Верно, профессор?
— Притом большое счастье! — согласился Визерспун. — Нуладно, Хьюэлл, не будем отвлекать вас. Просто хотел показать Бентоллу, чем мы здесь дышим. Значит,
Визерспун взял обратный курс: по лабиринтам шахты, через тернии темных переходов к ослепительному солнечному сиянию, а там — вниз, к дому. Он болтал без устали, но я его болыпе не слушал, поскольку увидел и услышал все, что хотел увидеть и услышать. Едва мы вошли в дом, он, сославшись на срочные дела, удалился, а я направился к Мэри. Она сидела на кровати с книгой в руках, подобрав под себя ноги, и выглядела вполне безмятежно.
— По-моему, ты собиралась поспать, — заметил я.
— Я сказала, что не собираюсь двигаться. Большая разница. — Она вновь вальяжно откинулась на свои подушки. — Теплый денек, прохладный ветер ласкает пальмы, и все это на фоне пенистого прибоя, синей лагуны и белого влажного песка. Чудесно, правда ведь?
— Понятно. А что ты там читаешь?
— Книжку про Фиджи. Очень интересная. — Она сделала жест, приобщающий к нашей теме груду книг на столике рядом с ней. — Здесь много чего о Фиджи, а также по археологии. Томми-китайчонок притащил их сюда. Тебе тоже стоило бы почитать.
— Потом. А как ты себя чувствуешь?
— Долго ты додумывался до этого вопроса. Я насупился, двинул затылком куда-то туда, себе за спину, изображая кивок. Она мгновенно среагировала.
— Прости, милый! — импульсивный возглас, превосходно исполненный. — Я не должна была так говорить... Я чувствую себя намного лучше. Это чистая правда. Это так же верно, как и то, что вчера лил дождь. Хорошо прогулялся? — Банальности, но банальности, великолепно разыгранные, — на том же уровне, что и возглас.
Я чуть было не приступил к рассказу о своей приятной прогулке, как вдруг послышался робкий стук в дверь, откашливание, и в комнату вошел Визерспун. По моим расчетам, за дверью он провел не менее трех минут. За спиной у него нарисовались фигуры Джона и Джеймса, парней с Фиджи.
— Добрый вечер, миссис Бентолл, добрый вечер. Как себя чувствуете?
Лучше, разумеется, лучше! Вы на самом деле выглядите лучше. — Он перевел взгляд на книги и тотчас нахмурился:
— Откуда они, миссис Бентолл?
— Надеюсь, я не совершила ничего предосудительного, профессор Визерспун, — обеспокоенно произнесла она. — Я попросила Томми дать что-нибудь почитать. Он и притащил все это. Не успела я взяться за первую книжку, как...
— Это редчайшее, ценнейшее издание, — сообщил он раздраженно. — Наиредчайшее, наиредчайшее. Из фонда персональной библиотеки, откуда книги не выдаются. Так уж заведено у нас, археологов. Томми не вправе был... Но не расстраивайтесь, не расстраивайтесь. У меня прекрасный набор романов, отличная коллекция детективов, что вам заблагорассудится.
— Он заулыбался, великодушно позабыв об инциденте. — Я пришел, чтоб довести до вашего сведения приятную новость. Вы с мужем будете жить одни все оставшееся время.
— Что вы, профессор! — Мэри потянулась к профессорской руке. — Как приятно! Вы так добры! Поистине ваша доброта беспредельна!
— Не стоит благодарности, моя дорогая, не стоит благодарности! — Он стал гладить руку и увлекся этим занятием куда больше, чем следовало, раз в десять больше, чем следовало. — Просто я подумал, что уединение в гостевом доме придется вам по душе. — Все это произносилось с каким-то повторяющимся периодически прищуром полузакрытых глаз, который я сначала приписал приступу колита, и зря: подмигивание, оказывается, имело жуликовато-иронический подтекст. — Смею утверждать, вы состоите в браке не очень долго. А теперь скажите, миссис Бентолл, позволит вам здоровье разделить нашу трапезу?
Реагировала она с чуткостью поистине кошачьей и с такой же быстротой.
Она мгновенно уловила мое «нет»: я совершенно незаметно повел бровью, а ведь она и не смотрела в мою сторону.
— Мне крайне жаль, профессор Визерспун. — Не так-то просто соорудить органичную комбинацию обворожительной улыбки и глубокого сожаления, но ей этот творческий подвиг удался. — Ваше приглашение столь для меня лестно и соблазнительно, но — увы! — я еще очень слаба. Если вы перенесете его на утро, то...
Конечно, ну конечно же. Процесс выздоровления нельзя насильственно ускорять. — Он, кажется, вновь был на грани эмоционального всплеска, изготовившись схватить ее за руку, но все-таки сдержался. — Вам притащат поднос. И вас саму перенесут. Нет необходимости подниматься.
По его знаку фиджийские парни подхватиди с разных концов кровать — не такой уж и подвиг, если учесть, что ложе сие весило от силы фунтов тридцать. Мальчишка-китаец подхватил все наши шмотки, профессор занял место направляющего, и мне осталось только одно: взять Мэри за руку и шепнуть ей на полпути из одного дома в другой:
— Попроси у него фонарик.
Как мотивировать эту просьбу, я ей не подсказал по той непреодолимой причине, что я сам не знал, но она со своей задачей справилась блистательно. Когда профессор отпустил лишних свидетелей и стал распространяться на тему, сколь ловко в доме для гостей использованы материалы исключительно двух пород дерева, пандуса и кокосовой пальмы, она робко прервала его вопросом:
— А ванная... она здесь имеется, профессор Визерспун?
— Конечно, конечно, моя дорогая. Какое упущение с моей стороны! Вниз по лесенке и налево, до первой хижины. Следующая — кухня. По понятным причинам в домах вроде этого нельзя пользоваться огнем или водой.
— Ну конечно. Но ночью ведь здесь, наверно, темно. Я хочу сказать...
— О Господи! Что вы обо мне подумаете?! Фонарик, естественно, у вас будет фонарик. Сразу после ужина вы его получите. — Он посмотрел на часы. — Ожидаю вас примерно через полчаса, Бентолл? — Еще несколько общих слов, еще несколько банальностей, парочка нахальных улыбочек в сторону Мэри — и он заторопился прочь.
Клонящееся к западу солнце уже скрылось за горой, но зной все еще висел в воздухе. И однако же Мэри зябко повела плечами и натянула на них одеяло.