Черный клинок
Шрифт:
Он ударил Чику в последний раз, глаза ее закатились, и она рухнула на пол без чувств.
Вулф повсюду искал Достопочтенную Мать, но в комнатах первого этажа ее нигде не было. Он не знал, что делать, и, чтобы заглушить боль и восстановить силы, применил свое биополе, однако дыхание никак не восстанавливалось. Ослабляла и мешала ему вовсе не боль, а травмы, полученные в схватке с Яшидой, растянутые сухожилия и порванные кровеносные сосуды на шее. Итак, прежде всего он попробовал излечить самого себя с помощью «макура на хирума», но на это потребовалось затратить немало усилий, и, хотя боль заметно утихла, а шишки и синяки почти рассосались, сил совсем уже не оставалось. Он понимал, что нужно передохнуть, но понятия не имел, как долго удастся Чике удерживать
Тогда Вулф быстро пошел по коридорам с бесчисленными резкими поворотами, чтобы отогнать злых духов и не пропустить их в верхние комнаты. В конце коридора он увидел лестницу и помчался по ней, перескакивая по две-три ступеньки кряду. Второй этаж, третий, четвертый...
Выше – крыша. В помещениях царила мертвая тишина, густая и плотная, как смола. Хоть окна и были открыты нараспашку, чтобы проветрить и охладить помещения, все равно пение птиц с улицы сюда не доносилось. Все застыло в воздухе, ни малейшего дуновения ветерка, шевелящего кроны карликовых кленов, растущих внизу, в садике.
Тогда Вулф принялся методически прочесывать каждую комнату, направляя луч своей «макура на хирума» по периметру помещений. Здесь комнаты оказались попросторнее, чем внизу, и более изысканно обставлены. Современная западная живопись сочеталась в них с резьбой по камню, изящными шелковыми коврами ручной работы и другими произведениями искусства минувших веков. Здесь были выставлены несметные богатства. Он принялся тщательно осматривать помещения последнего этажа, как в свое время и в другом месте осматривал фешенебельную квартиру Лоуренса Моравиа. Правда, тогда это был совсем другой Вулф Мэтисон, но тем не менее нынешний досмотр производил он же.
«Позади лесенки, черной, как сама ночь», – помнится, говорила Чика.
Да, вот она, эта лесенка-приступок, похожая на сундук.
Вулф внимательно оглядел комнату, которая оказалась вестибюлем. В ней не было ни одного окна, а освещалась она флуоресцентными лампами, укрепленными на голых бетонных стенах, вдоль которых стояли антикварные китайские ритуальные столики из тяжелого темного дерева.
На каждом квадратном дюйме крышек столов стоял ярко раскрашенный миниатюрный робот, игрушечный, конечно, но, судя по их возрасту, можно было сразу прикинуть, что за них вполне можно выручить очень приличную сумму на любом аукционе в Японии. Все роботы были мужского пола, но ни один из них не походил на Робби-Робота из книги «Запретная планета», который, впрочем, был просто большой неуклюжей машиной с заводным механизмом. Такой парад механических игрушек отдавал чем-то мрачным и жутковатым, возможно, оттого, что они чем-то напоминали людей. Лица их казались бесчувственными, застывшими в ожидании команды от своего генерала, их яркая раскраска подчеркивалась сверкающим холодным светом флуоресцентных ламп. Создавалось впечатление, будто в любой момент раздастся магическая команда и миниатюрная армия оживет и двинется в поход.
Он прошел вперед по полу, выложенному черно-белыми плитками, и подошел к невысокой лестнице, черной как ночь. Вспомнив рассказ Чики о том, как Минако передвинула с видимой легкостью лестницу-сундук, он внимательно посмотрел и нашел за лестницей кнопку. При нажатии лестница отошла в сторону, и он увидел дверь с двумя инкрустированными на ней фениксами. Прижав ладони к оперенной груди птиц, он сильно толкнул дверь, и она открылась.
Вулф вошел в комнату пяти призраков.
И сразу увидел Чину. Ее подвесили в форме звезды на знамена, свешивающемся с толстых грубых балок и стропил потолка. Она была совершенно голая и заключена в большую стеклянную емкость, установленную у дальней
Вулф пристально глянул на нее и не удержался от крика. Конечно же, Достопочтенная Мать добивалась, чтобы он испытал шок. Тогда шок перекрыл бы у него систему восприятия и притупил чувства, помутил разум, блокировал поступление информации извне. Она рассчитывала именно на такой результат и добилась своего.
Вулфа отбросил назад горячий порыв черного ветра, прижал его к обшитой кедровыми досками стене и пришпилил к ней, как букашку в коллекции натуралиста. А он, по сути, таковым сейчас и был.
– Разум – такая таинственная и непостижимая вещь, – начала разговор Достопочтенная Мать. – Я на свой манер решила загадку жизни и смерти, но сколько еще таинственного и непознанного ожидает меня внутри человеческого разума.
Теперь Вулф мог рассмотреть Достопочтенную Мать, но его охватил такой ужас при виде распятой Чики, что он едва ли обратил на нее внимание. А она на это как раз и рассчитывала.
– Должна признаться, – продолжала между тем Достопочтенная Мать, – что я в некотором роде изумилась, когда вы сумели одолеть Яшиду. В конце концов, я же воспитала и обучила его. Он и Чика были самыми близкими мне людьми, к которым я питала родственные чувства. Вы убили Яшиду и будете также отвечать за смерть Чики.
Она подошла поближе, и Вулф увидел, что теперь она была одета в кимоно из парчи с вышитыми красными и черными мифическими зверями.
– Кое-кто в «Тошин Куро Косай» счел бы вас за угрозу, – продолжала Достопочтенная Мать и злобно ухмыльнулась. – Но я лично рассматриваю вас как счастливый случай, который приходит раз в жизни. Поэтому убивать я вас не стану.
– Что вы такое говорите? Вы ведь из кожи вон лезли, чтобы убить меня.
– Вы подразумеваете яд, которым я натерла лезвие ножа Сумы? Ну здесь-то вы как раз ошибаетесь. Он предназначался всего лишь для того, чтобы ослабеть вас, утихомирить ваш воинственный пыл, пока я буду разговаривать с вами. А вы ухватились рукой за лезвие и поэтому получили слишком большую дозу яда. – Она покачала головой, но глаз с него при этом не спускала. – Нет, реальная угроза вашей жизни исходит не от меня, а от Минако. Думаете, я лгу? Но я скажу, что, если вы как-то сумеете выбраться отсюда, она наверняка разыщет вас и уничтожит. Вот это единственная правда. Ну а единственный способ выбраться вам отсюда – только через мой труп. А потом она точно определит вашу силу и энергию. Разве вы не знаете свое могущество, Табула Раза? Ваша мощь превзойдет ее, а она уж этого никак не потерпит.
«Опасность в жизни, а не в смерти», – точно предсказывал Оракул.
Изучая с живым интересом лицо Вулфа, Достопочтенная Мать широко улыбнулась, и он ощутил, что хватка ее еще больше усилилась. Он попытался думать спокойно, но чувствовал, что связывать одну мысль с другой становится все труднее, словно идешь по зыбучему песку.
«И возможно, смертельна», – вспомнился чей-то голос.
– Разумеется, есть лишь один верный способ узнать, насколько могуществен ваш дар ясновидения, – сказала Достопочтенная Мать, встав прямо перед ним.
Было так тихо, что он слышал даже, как медленно капает кровь, сочащаяся из десяти тысяч ран, нанесенных Чике Достопочтенной Матерью. «Жива Чика или мертва?» – тупо подумал он.
– Один верный способ.
В комнате началось какое-то движение, лицо его обдул горячий черный вихрь, в воображении возник черный клинок, тонкий и зловещий, как скальпель.
– Да, правильно, – услышал Вулф голос Достопочтенной Матери. – Это и есть скальпель. Им я рассеку ваши мозги и извлеку из них тайну вашей необыкновенной «макура на хирума». Я могу проделать это. Целые годы я потратила, оттачивая технику психохирургии. Показать ли вам черепа и кости ваших предшественников, чья «макура на хирума» теперь находится внутри меня? Я могу это сделать, вы же знаете. Все они хранятся здесь, мои компаньоны по ночам.